Апрель 2009 года существенно обогатил доказательственную базу авторской версии существования в глобализующемся мире неоконсервативного по своей идеологической сущности тройственного альянса мировых держав – США, России и Китая (полное изложение версии – на авторском сайте www.musakov.ru - Статьи и комментарии от 03.12.2009). Уже начало апреля с.г. ознаменовалось стратегически значимым соглашением между Вашингтоном и Москвой – СНВ-3. В первых же числах апреля в СМИ появилась информация о договоренностях высшего политического руководства США и Китая о грядущей в конце июня 2010 года ревальвации юаня. Апрель с.г. знаменателен и известными киргизскими событиями – новой волной революций, способной, в случае стабилизации на новом уровне, привести к знаковым изменениям не только регионального (центрально-азиатского), но и глобального характера в связи с объективно явствующей заинтересованностью в таких стабилизационных изменениях опять-таки США, России и Китая. Последнее обстоятельство – тройственная державная заинтересованность – прямо отмечается в заявлении одного из ведущих политических акторов Киргизии Феликса Кулова, представителя еще союзной системы госбезопасности и наиболее реального претендента на роль премьер-министра Киргизии, в условиях формирования в ней парламентско-президентской республики. Всем этим апрельским политическим моментам был посвящен целый часовой эфир, с которым можно ознакомиться на авторском сайте ( www.musakov.ru – Аналитические материалы от 29.04.2010).
Между тем, автора продолжают интересовать открытые и опубликованные материалы, касающиеся, напрямую или косвенно, оценок отечественной политики конца 70-х годов ХХ века – времени, когда, по авторской версии, начал оформляться некий образ тройственного стратегического союза, в части, как минимум, его ведущей на тот момент составляющей – США и СССР. Вопросы присоединения к данному союзу двух этих сверхдержав Китая на тот момент, по-видимому, рассматривались в качестве объективной необходимости, а значит, и довольно скорой неизбежности, при учете одного ведущего обстоятельства. Новый тройственный державный союз с самого начала только и мог быть сформирован и реально формировался в условиях т.н. партнерской конкуренции, когда каждый из участников неоконсервативного альянса стремился к ослаблению в перспективе друг друга. И прежде всего, как полагает автор, речь шла (как впрочем, и на сегодняшний день идет) о действиях Китая, открыто обозначившего себя уже в 2002 году будущим мировым лидером глобализации в новом державном неоконсервативном взаимодействии. Китайское руководство уже тогда, в 2002 году, на ХУ съезде КПК заявило о лидерских претензиях Поднебесной в глобальном мире к 2020 году.
В связи с вышеперечисленными обстоятельствами автора особенно заинтересовала краткая, но удивительно содержательное публикация ныне находящегося в запасе старшего офицера Первого главного управления КГБ СССР (ныне СВР РФ) Анатолия Таледовича Ибрагимова в сборнике «Чекисты Ленинграда в Афганистане 1979-89» (СПб, 2009-320с., сост. С.В.Рац). В своей статье «Воспоминания об Афганистане» А.Т.Ибрагимов как активный участник наиболее важных и значимых событий того времени в аналитической ретроспективе отмечает судьбоносную значимость известного «афганского излома» для политической судьбы Советского государства в геополитическом контексте тогдашнего и настоящего времени. В заключительной части статьи он заявляет, что « в конечном итоге все воспоминания (о тогдашних афганских событиях – А.М.) весьма полезны, как маленькие элементы мозаики, они помогают воссоздать всю картину очень важного периода в современной истории нашей страны, который в немалой степени повлиял на распад Советского Союза».
На сегодняшний день именно по этому, заявленному автором положению («афганский излом» как предтеча и одна из первопричин дезинтеграции и распада советской сверхдержавы) у разномастных наблюдателей и аналитиков, скорее всего, дискуссии не получится. Сегодня это положение о наличии причинно-следственной связи между десятилетием вмешательства СССР в политическую ситуацию в тогдашнем Афганистане и последующим крахом СССР стало едва ли ни аксиоматичным.
Представляется необходимым выделить и еще несколько положений статьи А.Т.Ибрагимова, которые представляются автору данного комментария ключевыми.
Принципиальным представляется следующее заявление политического разведчика и аналитика: « Мнение некоторых исследователей, которые называют опытнейших политиков (высшее политическое руководство тогдашнего Советского Союза, прежде всего, Ю.В.Андропова, тогдашнего председателя КГБ СССР – А.М.) «авантюристами», а принимавшиеся ими политические решения «волюнтаристическими», выглядят нелепо и свидетельствуют о непонимании авторами сложившейся в то время ситуации. Известно, что в 1978 году Советский Союз не имел никакого отношения к подготовке военного переворота в Афганистане, который позже стали называть «Апрельской революцией». Более того, на протяжении многих лет доминантой советской внешней политики в отношении Афганистана было содействие стабильности существовавшему в этой стране королевскому режиму, который со времен Амануллы Хана был всегда дружественным к своему северному соседу (СССР – А.М.). Естественно, что советские руководители не допускали мысли о каком-либо военном вмешательстве в дела Афганистана. Даже в 1973 году, когда фактически те же, что и в апреле 1978 года, офицеры захватили власть и объявили о свержении короля Захир Шаха, во многом благодаря усилиям наших спецслужб в тот момент удалось удержать революционно настроенных военных от установления народно-демократического режима в Афганистане». Вдумайтесь в это заявление! Оказывается, руководство тогдашнего СССР, в целом, и госбезопасности страны, в частности, было заинтересовано в стабильности политического режима в Афганистане – режима монархического, т.е. авторитарного, а отнюдь не режима демократического, если не тождественного, то уже, во всяком случае, весьма подобного политическому режиму и Советского Союза, и народных демократий Восточной Европы.
Далее А.Т.Ибрагимов рассуждает об угрозах со стороны «афганского подбрюшья» для советской державы, выделяя ведущий фактор – дестабилизацию в результате усиления исламистского фактора. А.Т.Ибрагимов заявляет: « Решение о вводе войск стало крайней мерой, принятой советским руководством с учетом сложившейся ситуации, скорее от безысходности, чем ради каких-то амбициозных целей. На принятие решения о вводе войск оказало влияние не только желание Советского Союза сместить набиравшего силу непредсказуемого и жестокого диктатора (народно-демократического лидера Амина – А.М.), но и сложившаяся к концу 1979 года геополитическая ситуация в этом регионе. В частности, во внимание принимались и нараставшая исламизация региона Среднего Востока ( Центральной Азии – А.М .) после прихода к власти в Иране ортодоксального духовенства, и значительная активизация бандформирований исламской оппозиции в самом Афганистане… К этому времени исламская оппозиция стала создавать на территории Пакистана и Ирана свои тренировочные лагеря для обучения методам ведения партизанской войны, а также организовывать в этих странах для дальнейшей переправки в Афганистан базы оружия, поступавшего в основном из арабских- стран и Китая( !! – А.М.). Хотя в конце 1979 года каких-либо реальных угроз военного вмешательства США в Афганистан не было (скорее всего, распространявшиеся на этот счет публикации в советской печати были пропагандистской «уткой» для внутреннего потребления, т.к. такая версия причин ввода войск легче укладывалась в сознание советских людей, привыкших к противостоянию двух сверхдержав, в то время, как «исламский экстремизм» был еще мало известен), существенно выросшая в связи с событиями в Иране группировка ВМС США в районе Персидского залива вблизи южных границ Афганистана создавала напряженность в этом регионе, что также не могло не учитываться советским руководством в качестве негативного геополитического фактора». Кстати, еще более интересные сведения содержатся в Послесловии составителя упомянутой книги С.В.Раца: «При активном участии спецслужб (! –А.М.) ведущих стран НАТО, также Пакистана, Ирана, Китая (!-А.М.) были созданы сотни лагерей по подготовке моджахедов».
Давайте вдумаемся в существо того, о чем заявлено элитарием отечественной политической разведки. Оказывается, отнюдь не США и их тогдашние профилактические действия в Персидском заливе были ведущим негативным обстоятельством для опять-таки тогдашней сложившейся угрозы дестабилизации в Центрально-азиатском афганском подбрюшье советской сверхдержавы. Тогда, какого политического актора следует считать, как минимум, причастным к ситуации, вызывавшей оправданные опасения и СССР, и США? Напрашивается следующий ответ: этим актором являлся Китай.
Третья значимая констатация А.Т.Ибрагимова: « Недавние события, связанные с вторжением американских войск в Ирак, целью которого было свержение режима Саддама Хусейна, но в обосновании были использованы данные ЦРУ о, якобы, наличии у Ирака оружия массового поражения, невольно вызвали немало аналогий с нашей политикой в Афганистане». Неправда ли, как выражаются многие сегодня, «убойное» сравнение? В данной связи автору уже этого комментария очевидна резонансность его собственных умопостроений о синхронности и синтонности наиважнейших акций политического характера, наблюдаемых в действиях политических разведок США и СССР-России, с одной стороны, и о диссонансности по отношению к действиям обеих политических разведывательных сообществ двух держав – США и СССР-России – со стороны военных спецслужб. Размышляя о причинах значимых ошибок и даже провалов, а также неоправданных жертв в ходе акций советской политической разведки (ПГУ КГБ СССР) в тогдашнем Афганистане, А.Т.Ибрагимов неоднократно отмечает, чаще обозначая это в качестве косвенных признаков и вопросов-предположений, явно наличествующую, тем не менее, дисторзионность в действиях политической и военной разведок СССР. Автор данного комментария на протяжении многих лет в своих аналитических работах достаточно давно отмечает это обстоятельство – дисторзионность – как некую, едва ли ни перманентную и знаковую тенденцию, периодически отмечая видимую ему, пусть и весьма субъективно, склонность политических разведслужб к мягкому авторитаризму конституционно-монархических моделей политического обустройства в отличие от склонности военно-разведывательных сообществ не просто к демократическим, а именно к либерально-демократическим моделям государственного обустройства в плане политического режимного обеспечения.
Отмечая значительное количество ошибок, прежде всего, политического свойства, допущенных советским руководством в Афганистане в период 1979-89 гг., признавая политический стиль, доминировавший тогда в Советском Союзе, идеологически зашоренным и порой обремененным архаичностью, А.Т.Ибрагимов, тем не менее, ответственно заявляет в качестве, как он выражается, «очевидного вывода» следующее: « В 70-80-е годы, благодаря усилиям советских спецслужб, удавалось предотвратить идейное и организационное проникновение в нашу страну исламского экстремизма и с помощью советской армии локализовать деятельность исламистских террористических группировок на территории Афганистана. В начале 90-х годов после распада Советского Союза вся эта «нечисть» распространилась в нестабильные регионы России, а Афганистан и в настоящее время остается основным центром мирового терроризма и распространения наркотиков».
Важность данной последней констатации политического разведчика-аналитика на сегодняшний день представляется неоспоримой. Как трудно оспорима и следующая констатация: стратегическое взаимодействие США и России по разрешению ситуации в Афганистане и в связи с этим, в частности, содружественные действия (а не просто синхронные и синтонные) США и России при, как минимум, благожелательной реакции со стороны Китая в разрешении политической ситуации в Киргизии в условиях нахождения там военных баз, как США, так и ОДКБ, т.е. той же России, свидетельствует о переходе трех держав к новому уровню ответственной политики - к полноценному стратегическому альянсному взаимодействию в ключевом для геополитики регионе – в Евразии - при признании ведущей роли в евразийском регионе России.
В завершение комментария остается поблагодарить А.Т.Ибрагимова и всех тех, кто участвовал в создании и выпуске сборника не только за верную ратную службу государству, но и за проявленную элитарность в аналитической работе.
PS. Тем, кто сомневается в особой роли Китая в “афганском изломе”, стоит ознакомиться лишь с одной сентенцией Зб.Бжезинского о современном кризисе американской сверхдержавы в его последней книге “Еще один шанс” (2007г.). Касаясь геополитических изменений в мире в 1989-1990 гг, Бжезинский пишет: “Геополитически Китай всё еще пожинал плоды своего успешного, наполовину закрытого, стратегического сотрудничества с Америкой в нанесении окончательного поражения советской агрессии в Афганистане. Китайско-американские взаимоотношения были гибкими и, с американской точки зрения, стратегически продуктивными”.