Известно, что первое впечатление от услышанного и увиденного позволяет уяснить главное. Новое послание, особенно в сочетании с предыдущим, воспринимается как целостный документ концептуально-властного значения. Прежде всего речь идет о заявлении России как самостоятельного государства (не самодостаточного!) во все более глобализируемом и глобализирующемся мире. Фактически – о неком государстве как цивилизации.
Недоброжелатели В.В.Путина, полагаю, ожидали от него некой рефлексии на заявление вице-президентом США Дика Чейни, прозвучавашее 4 мая в Вильнюсе. Однако никакой «нервической» рефлексии в выступлении президента России не усматривается. Напротив, речь главы страны есть отражение избранного им отнюдь не сегодня стратегического курса возрождения, становления и укрепления государства.
Сегодняшняя Россия в своем суверенном целеустремлении опирается на «старинные ценности» отношения к семье, ценности «любви к родному очагу». Россия жива. Она была до нас, она есть сегодня и она будет. В этом смысле государственные ценности признаны традиционными, и роль государства – в обережении страны, в воспроизводстве ее народа и ее культуры, в их защите, т.е. готовности к обороне. Были открыто обозначены важнейшие ошибки современного реформаторского периода. Они названы «политическими издержками», отразившимися как на демографической ситуации, так и на обороноспособности и безопасности государства в целом.
Однако констатируя продолжающуюся гонку вооружений и нарастание конфликтности в мире в целом, президент прямо говорит и о недопустимости повторения ошибок советского периода: речь прежде всего о попытке догнать и перегнать ведущие страны мира по количественным показателям вооруженности, которые и привели к экономическому поражению такой сверхдержавы, как СССР. И политика эта – не патерналистского свойства, как видится зачастую злопыхателям В.В.Путина, а иного. Какого? Полагаю, речь идет о впервые реально заявленной в постмонархической России концептуальной модели власти. Именно не квазимонархической (и потому все равно патерналистской советской модели), а некой новой, по существу – социобиологической, модели властных отношений и поведения. Модель эту можно обозначить просто и ясно: «сын за отца» в обережении матери-Родины.
Тогда многое становится понятным во властном почерке современного главы российского государства. При республиканской форме правления (а не конституционно-монархической!) и демократическом типе политического режима, пусть и с отчетливым авторитарным компонентом, иное и невозможно.
Ключевыми словами в послании видятся следующие - о создании некоего института государственно-попечительского свойства с образным названием «материнский капитал». Такого не было за всю историю России. Опора на ценности семьи реализуется через обеспечение государством чуть ли ни культового отношения к женщине-матери. Это уже не гимн той, кто «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», и не «стирание различий» между мужчиной и женщиной в социуме. А какова же роль современного российского мужчины? По-видимому, в решении вопроса «как обустроить Россию». Это роль управителя, солдата, интеллектуала. Президентом прямо сказано: «Я знаю, как это сделать». Это имманентное требование самостоятельности России, но отнюдь не самодостаточности, не автаркии (автаркия – государство с замкнутым режимом хозяйственной деятельности). Россия создает собственные международные организации и активнейшим образом участвует на равных с другими правах в деятельности мирового сообщества. Особые надежды В.В.Путин возлагает в первую очередь на российско-белорусскую интеграцию, ЕвраАзЭС, Единое экономическое пространство (ЕЭП). Во вторую очередь – на ЕС и США, Китай, Индию, страны азиатско-тихоокеанского региона, Латинскую Америку, Азию, Африку.
Примечателен порядок перечисления, возможно, отражающие некие приоритеты. А в целом – надежда на гармонизирующую роль в условиях глобализации такой организации как ООН, требующей при этом адекватного реформирования. Президент прямо обозначает, каким должно быть наше место, место России в мире, - достойным.