Статьей « Демократия и качество государства», опубликованной 6 февраля с.г. в газете « Коммерсант“. В.В.Путин продолжает излагать свое видение времени и страны. Как явствует из названия, демократия и государство не есть одно и то же. Просто современная государственность в контексте глобальных изменений не может быть качественно иной, нежели в развитых странах мира, т.е. в демократических. Демократическая государственность означает нацеленность на « служение интересам общества», но лишь притом, что и « люди готовы в неё что-то вкладывать». Иными словами, речь идет об инвестициях в свою государственность, прежде всего, со стороны т.н. дельных людей, а не инфантильных иждивенцев и вечных паразитов. Попытки « воцарения демократии» в России в 90-х годах ушедшего века принесли « не новое качество жизни, а огромные социальные издержки» - олигархию и анархию – синхронно и синтонно. Данное состояние премьер В.В.Путин называет « кризисом ответственного государственного мышления». Вспоминает он и известную русскую пословицу («К то смел, тот и съел») применительно к двум основным принципам жизнедеятельности активной части общества в 90-х годах – в экономике и в политике. Принципы эти В.В.Путин называет порочными, а далее констатирует, что наше общество прошло трудный процесс взросления. Следовательно, тем самым пережитый Россией болезненный политический процесс попыток «воцарения» демократии премьер обозначает как инфантилизм. Он сущностно прав: именно инфантилизм как некая детскость в ответ на попытки привития и воспитания определенных норм поведения, выработанных и принятых в большинстве стран Евроатлантики, был тем рефлексом доселе полностью патерналистской российско-советской популяции, которая и потребовала от новопетербургского руководства в лице юстиционеров от власти вытащить страну из « трясины» и « реанимировать государство» дабы « восстановить народный суверенитет – основу подлинной демократии». Эта путинская политика воплощала народную волю (так и никак иначе), ибо и плебисциты, и данные соцопросов подтверждали сие ведущее обстоятельство. Словом, период детской рефлексии сменился волевым импульсом быстро взрослеющей популяции, которая на сегодняшний день становится в лице своих анангардистов – более образованных и более обеспеченных - всё требовательнее и взыскательнее. В.В.Путин напоминает, что « это результат наших усилий». То есть, это мы - В.В.Путин и Д.А.Медведев – « на это работали».
По Путину, « движущей силой», своеобразным « нервом демократии» является « политическая конкуренция». Выражаясь медико-биологическим языком, а точнее, языком неврологии, обозначенный В.В.Путиным механизм развития демократического процесса следовало бы назвать нервно-рефлекторным, а значит, нуждающимся в адекватном наблюдении и попечении: демократия - существо очаровательное, но, впрочем, нервическое. Процесс вызревания этого живого существа сложный и многотрудный, и связан с тем, что, как отмечает В.В.Путин, « наше гражданское общество стало несравненно более зрелым, активным и ответственным» в отличие от нашего государства. Следовательно, российскую демократию как триединство личностного, общественного и государственного начал, как систему следует и дальше развивать. Как? Сравнивая политический климат с инвестиционным, настаивая на постоянном совершенствовании обоих, В.В.Путин предлагает обратить « первоочередное внимание на то, как в политическом механизме организован учет интересов социальных групп».
Помнится, В.И.Ульянов-Ленин характеризовал политическую систему социализма как требующую постоянного « учета и контроля», задаваясь в одной из последних своих работ вопросом « Как нам реорганизовать Рабкрин?» - некую рабоче-крестьянскую инспекцию за деятельностью государственного аппарата. Разумеется, со стороны представителей господствующих классов – рабочих и крестьян. Госконтроль является едва ли ни основным маркером т.н. коллективистской демократии, демократии социал-коммунистического толка. Тогда как учет интересов множества разномастных социальных групп – маркер демократии либеральной, причем - на пути к плюралистической. В последней, помнится, презюмируется не просто учет интересов различных социальных групп, не только балансировка этих интересов, но и безусловный приоритет защиты интересов самых малых групп. До этого России пока далеко, но мы, похоже, твердо вознамерились не отставать от глобального современного тренда. Еще 12 лет назад автор данного комментария оценивал главную задачу перестройки под руководством М.С.Горбачева как форсированный переход от коллективистской демократии советского образца сразу же к демократии плюралистической. Сорвалось. «Дебилдинг» не удался. Задачей ельцинского периода – постперестройки или «постдебилдинга» – была попытка перехода от коллективистской демократии к либеральной. «Постдебилдинг» частично все-таки реализовался. Хотя и потребовал перевода больной России в реанимационное отделение – к доктору В.В.Путину и его, по преимуществу, петербуржским соратникам-юстиционерам. Заметим, эволюционистам, а не революционерам – в режиме реанимационной терапии, но без секвестрации «обломков» некогда великой страны СССР в обеспечение и поныне действующего ядра российской цивилизации – территории бывшей РСФСР. Таким образом, оправившись от «дебилдинга и постдебилдинга», Россия направилась по пути эволюционного стабильного поступательного развития с целью обретения самых современных форм демократической государственности. И вот, сегодня авангардисты этого движения, т.н. продвинутые, требуют не просто «продолжения банкета», здесь и сейчас, а прямого и непосредственного соучастия в политике, которая, как известно, и является искусством управления государством. По преимуществу, «искусствоведы в штатском», а не в «синих мундирах», предъявляют к последним, как им кажется, вполне обоснованные «требования времени». И В.В.Путин с этими требованиями едва ли ни полностью соглашается: « Мы должны проявлять способность реагировать на запросы общества, которые всё более усложняются, а в условиях «информационного века» - приобретают качественно новые черты». Либерально мыслящие, скорее всего, зададутся одним, наиглавнейшим для них вопросом: «Кто это Мы?». Исполняющие обязанности российского государя-императора? Но В.В.Путин разъясняет: речь идет о неком фундаментальном праве – « праве народа выбирать власть» с « возможностью непрерывно влиять на власть и процесс принятия ею решений». Словом, по Путину, российская народная демократия должна быть перманентной – демократией «постоянного и прямого действия». Не только обособленная часть российских граждан – продвинутая, объявляющая себя «истинным» демосом, но и остающаяся значительно большей по численности часть российских граждан – т.н. простой народ – в условиях сплошной информационности и информирования имеют те же права, что и демос. Однако для реализации этих прав, по Путину, « необходимо улучшение языка правотворчества», дабы язык этот был « если не благозвучным, то хотя бы понятным». А в целом, « государство должно … соответствовать сложносоставной социальной реальности». Сложносоставной, а не однобокой. Властное служение, по Путину, призвано обеспечить интересы, так или иначе, всех граждан России. Отдает дань премьер и « интернет-демократам», направляя их творческие усилия на оценку неустанного труда и, что греха таить, блуда коррумпированных российских чиновников. И на уровне местного самоуправления интернет-опросы, наряду с местными референдумами, призваны выявлять « острые проблемы, узкие места и способы их расшить». Словом, больше транспарентности! Но и больше конкретики, конкретного внимания к «поместным нуждам и чаяниям». Последние слова, выделенные в кавычках, - это не путинская цитата, это словесный оборот автора данного комментария. К чему он относится?
Дело в том, что еще в начале 70-х годов ушедшего столетия группа авторитетных европейских политологов попыталась сравнить политические культуры ведущих государств тогдашнего мира по принципу выделения в огосударствленных сообществах трех типов культур: т.н. культуры участия (граждан в делах государства), подданнической и приходской культур. Культура участия есть культура демократическая, тогда как подданническая – монархическая, а приходская – местническая, учитывающая, по преимуществу, бытовые интересы и запросы граждан в пределах их поселений. И что примечательно? Оказалось, что по количественному соотношению представителей трех различных культур между собой ближе всех была предперестроечная культура развитого социализма СССР и конституционно-монархической Великобритании. С той поры британцы намного продвинулись по пути демократизации своей политической культуры, а некогда советские граждане, в том числе, и современные россияне, в результате вышеназванных рывков перестройки и постперестройки, пожалуй, остались ближе к британско-советской политической культуре 70-х годов. Поэтому в диалоге с российским обществом в целом В.В.Путин как претендент на пост главы государства и вправе, и обязан по законам современной политики активно взаимодействовать с представителями всех трех типов политических культур, а не только, со всей очевидностью, с огромной частью самых тропных к нему, как к основному претенденту, представителей подданнической культуры. И это при том, что за время горбачевской перестройки, ельцинской постперестройки и собственной путинской стабилизации число граждан, разуверившихся в демократии, очевидно увеличилось. Вроде бы, для обеспечения своего успеха на выборах уже в первом туре голосования, основному претенденту достаточно было бы просто не разочаровывать свой т.н. ядерный (или кристаллический), по сути своей, «подданнический» электорат, не посылать призывные месседжи двум остальным группам – культуралистам участия (рьяным либерал-демократам) и «помествующим» радетелям только за себя и своих близких. Однако В.В.Путин делает заявку на то, чтобы стать новым президентом всех россиян ради, как выражается цитируемый премьером А.С.Солженицын, « добропрочной их жизни».
Вторая и меньшая часть путинской статьи посвящена российскому федерализму, обеспечению конкурентоспособности государства, борьбе с коррупцией и развитию судебной системы. И вот здесь премьер выделяет следующий императив: « нельзя потерять управляемость страной… нельзя «разбрасываться» государственной силой». При этом, не допуская крена ни в сторону централизации, ни децентрализации, В.В.Путин впервые выделяет некие мощные скрепляющие факторы - интеграторы, и « ключевой политический стабилизатор баланса межрегиональных, межэтнических и межрелигиозных отношений – федеральный центр». Обозначения новые, но суть их прежняя, традиционная. Однако в статье присутствует явная концептуальная новелла: если и коль скоро « Реальность глобального мира – это конкуренция государств за идеи, людей и капитал. А фактически - за будущее своих стран в сформировавшемся глобальном мире, …. нам необходимо новое государственное сознание». Что же это за новое государственное или, как сказали бы раньше, национальное, общественное сознание? По Путину, это некое правосознание, которое он формулирует следующим образом: « Граждане России … имеют право выбирать лучшее». Лучшее среди участников глобализации. Это, безусловно, очень смелая заявка на лидерство в уже сформировавшемся глобальном мире.
Данный вариант « нового государственного сознания» является новым только для России. В США, а также в Великобритании, эта идеология давно получила четкое обозначение – неоконсерватизм. Неоконсерватизм бывает единодержавным, как например, американский или британский. Ярчайшие примеры – Великобритания как «владычица морей» и приснопамятный «Пакс Американа». В плане аналогий медицинского свойства, данный монопольный неоконсерватизм проявляет повадку злокачественной опухоли – эгоистичен и, вместе с тем, умирает даже раньше, чем истощенный им организм. Тогда как обозначенный автором настоящего комментария несколькими годами раньше (разумеется, в виде версии) некий троедержавный альянсный неоконсерватизм государственников-демократов США, России и Китая позволяет сохранить едва ли ни самое ценное, что обрела единая человеческая цивилизация в политическом плане – уникальный общественный институт. Название его – государственность. В уже глобализовавшемся, как совершенно справедливо констатирует В.В.Путин, современном мире – мире уже впавшем в период турбулентности вследствие безумных хаотических метаний транснационального капитала - сохранить институт государственности видится возможным только на пути, как минимум, троедержавного политического взаимодействия. Так следует из новейших социобиологических разработок. В.В.Путин, как всегда, придавая значение конкретике, тем не менее, следует (принимая вызов новых условий) традиционному российскому самосознанию, основанному на панорамном видении мира. Не только на индукции (от частного - к общему), но и на дедукции (от общего - к частному), от глобального контекста - к необходимости принятия адекватных вызовов глобализации. России просто необходимо обрести черты современной политической системы, стать конкурентоспособной, для этого используя передовой опыт политических систем наиболее развитых государств мира. В силу этого обстоятельства В.В.Путин предлагает набор приоритетов из арсенала тех политических систем ведущих современных стран, которые доказали свою эффективность и конкурентоспособность. Гражданину России должно обеспечить комфорт и удобства во взаимодействии со своим государством. Так, чтобы каждый житель России мог выразить свое чувство к Родине словами известного французского монарха: «Государство – это я».
И все-таки, один приоритет со всей очевидностью требует первоочередного обеспечения. Речь идет о системной коррупции. От В.В.Путина ждут, скорее, репрессий. Он их не исключает. Однако предлагает, по преимуществу, « санацию государственных институтов» и новые принципы в кадровой политике, дабы « репутационные, финансовые, материальные и другие риски сделали бы коррупцию невыгодной». Главное – в создании « мотиваций для тех людей, которые готовы служить России верой и правдой и обеспечения их востребованности». В такой кадровой государственной политике – политике властного служения – залог доброкачественности российской цивилизационной ткани, залог её « добропрочной жизни», а в целом, « устойчивого и успешного развития». Так и должно быть.