В последней телепрограмме « Познер» на 1-м канала 2 декабря с.г. автор и ведущий принимал у себя известного ученого-экономиста и педагога, декана экономического факультета главного университета страны – МГУ им. М.В.Ломоносова - Александра Александровича Аузана. В многотемьи обсуждений выделялась одна тема: причина т.н. отсталости России, в том числе, сегодняшней от т.н. развитых стран в зоне влияния европейства – словом, в Евроатлантике. Ведущий предложил свою единственную версию: из-за Православия. Гость, сославшись на серьезные исследования, заявил, что, дескать, эта версия исследовалась (наряду с другими), но подтверждения не нашла. Познер удивился, но вступать в полемику с авторитетным ученым-экономистом не стал и, как будто, не огорчился этому ответу, а напротив, даже явил некую добродушную удовлетворенность. Странно, ведь во многих программах, по крайней мере, отсмотренных автором данной статьи, Владимир Владимирович Познер позиционировал себя как убежденный атеист, будучи биологом по образованию. Правда, в своей любимой венчающей конец каждого эфира рубрике « Вопросы от Марселя Пруста», едва ли ни перманентно задавал приглашенным вопрос о том, что бы те сказали, встретившись с Богом. И большинство гостей, как ни странно это было для вопрошающего атеиста, охотно фантазировали на предложенную тему.
То ли под влиянием этой готовности своих гостей побеседовать со Всевышним, то ли под влиянием конъюнктуры (Познер, помнится, каялся публично в том, что в советское время был подвержен этому интеллигентскому недугу), то ли добродушествуя в силу возраста (всё-таки 80 лет отметил недавно), но Владимир Владимирович внес свой посильный вклад в разрешение сего весьма по-прежнему актуального вопроса – важного особенно для патриотичных сотрудников российской госбезопасности. Автор статьи в так называемые нулевые годы был нимало удивлен одним обстоятельством образа мыслей у ряда представителей вышеназванной категории: одного – элитария политической разведки, полковника, второго - старшего офицера чином пониже, зато отменного оперативника из военной контрразведки, и наконец, суперэлитария из контрразведки, интеллектуала, молодого генерала госбезопасности. Все трое, при разнящейся близости знакомства с автором, тем не менее, в доверительных беседах с ним как с внуком одного из отцов-основателей русской советской госбезопасности отмечали, что пришли к выводу о том, что Россия своей политэкономической отсталостью от Евроатлантики, обязана именно Православию как христианской ортодоксии, тогда как Запад в силу своего неустанного «подвижения» за прогрессом преимущественно в материальной научно-технической сфере оказался проворнее русских и уделалжизнь граждан своих стран значительно более комфортной. Поэтому-то ехали, дескать, и тогда (при Государях), и при коммунистах, да и сегодня преимущественно и почти исключительно на Запад в поисках т.н. лучшей доли, а не к нам. Этот последний элемент доказательственной базы (отъезд элитариев на Запад) был лейтмотивом рассуждений многих «сотрудников» еще в доперестроечные времена, но вот столь определенное утверждение (всему виною Православие) автору удалось услышать всего трижды. Репрезентативна ли эта выборка, сие автору не ведомо, но опыт научной работы с довольно молодых лет, скорее интуитивно, подсказывает, что данная тенденция как существовала, так и существует.
Господь не нуждается в доказательствах своего существования – научного, в том числе, и речь не о Божьем промысле как удержании России действительно в некой отсталости от евроатлантического мира, пребывающего во грехе имманентно, не попуская её – России - продвинутости по пути прямо к Апокалипсису. Важно вот что: если и коль скоро данное поверие (политэкономическая отсталость по причине Православия) как было, так и остается распространенным даже в среде именно профессиональных государственников, пусть и в незначительной, но элитарной их части, то избавление их – элитариев – от этого предрассудка представляется возможным на пути их вразумления силой авторитета научного, при этом – именно в сфере финансово-экономических знаний. Знаний о том, как достичь желанного комфорта. А он, ох, как желанен, и в этом всё дело! «Власть желаний», по Ж.Делёзу, напомним, есть основа революционного прогресса.
В годичной давности докладе вице-президента Российской Академии образования Д.И.Фельдштейна, уже упоминавшегося автором в предыдущей статье, представлены данные обширных научных наблюдений за современными детьми и подростками - данные по России. Изменения в их психофизике академик считает едва ли ни сугубо антропогенными, т.е. «результатами действий человека». Дело даже не только в телевидении, компьютерах и гаджетах с Интернетом, хотя и это немаловажно (что, Слава Богу, бросается в глаза, и широко обсуждаемо обществом), но в самой значительной мере - в родителях. Изменения в детской и подростковой психофизике, отмеченные в докладе пожилого академика, в переводе на психиатрический язык означают сущностно следующее: это шизоидизация как страшимость и агрессия одновременно – у одних (шизотимиков), и агрессия на последних со стороны т.н. неустрашимых (циклотимиков). Это то, о чем автором довольно подробно говорилось в предыдущей статье « Сочетанное противостояние и единство в борьбе». Повторимся, речь идет о виктимной шизопаранойе и реакции на неё представителей т.н. маниакально-депрессивного психотипа. Трусливо-агрессивное поведение шизотимиков вызывает жестокую агрессию циклотимиков, и процесс саморазрушения общества запущен. И развивается этот процесс на подготовленной уже сегодня детско-подростковой «инфантилистской» почве. Академик Д.И.Фельдштейн бьет тревогу, и он прав, этот опытнейший психолог-педагог. Он взывает к обществу и государству в защиту личности от влияния этой шизомадии, от субъективации по А.Фуко как обезличивания под воздействием либеральной, в т.ч. и прежде всего неолиберальной политической идеологемы, в защиту общества от превращения последнего в толпу человеческих индивидов (т.е. в защиту от «власти толпы», от т.н. охлократии). Политологически это так!
Но, похоже, Фельдштейн по мировоззрению – атеист социал-коммунистического толка, и это просто данность, с которой приходится считаться. По Делёзу, социал-коммунизм - лишь тренирующее препятствие, совершенствующее властную мощь капитализма, в целом, и неокапитализма с идеологией неолиберализма, в актуально значимой частности. Современный капитализм как неокапитализм уже т.н. когнитивно-гламурный (комфортная красивость и массовая когнитивная гаджетизация). На первом месте – когнитивность. А ведь именно о когнитивных (познавательных) расстройствах интеллекта у современных российских детей и подростков буквально вопиет академии Фельдштейн. Новое в процессе познания внедряется посредством быстро изменяемого, а не только меняющегося сознания – «клипового», т.е. в когнитивном отношении - на основе т.н. короткой, а не длинной памяти: короткая память едва ли ни вытесняет длинную.
Современная российская государственность, согласно Конституции России, - светская, социальная, внеидеологическая в смысле недопустимости господства какой-либо одной идеологии. Но ведь есть еще и общество, и политическая система в целом (включающая, кстати, и само государство), есть и политические партии со своей идеологией каждая. Как идеологичны, заметим, и общественно-политические организации, как идейны и организации общественно-религиозные. И общество, и уж, тем более, политическая система в любой стране не мыслится по определению без идеологии и вне идеологии. Иначе этот вакуум мгновенно заполняется неоидеологическим содержанием, например, неолиберальным, а по сути своей, потребительством.
Позднесоветские коммунисты, начав с Хрущева и продолжив при Брежневе, уже попались на эту удочку, на этот неолиберальный манок, обозначив в программе своей партии в качестве едва ли ни главной задачи (пусть и не цели) – неуклонное повышение уровня материального благосостояния граждан-трудяшихся. Советский социализм в развитую его эпоху оказался «беременным» неолиберализмом. Ну, а дальше, что зародилось, то и прорастает «в умах и сердцах». Адекватным лечением от пагубы (в авторском понимании политики как социальной медицины) является не возврат к т.н. советскому образу жизни, а неоконсерватизм. Неоконсерватизм против неолиберализма. Сущность неоконсерватизма - возврат к вере в Божественное. Для России это, прежде всего, возврат к вере Православной, к христианской ортодоксии. Так называемое западное христианство оказалось (как мы уже отмечали, на примере продвинутой к Апокалипсису объединенной Европы), не будучи ортодоксальным, в своей приверженности к антропоцентризму, гуманизму, мультикультурализму, толерантности, транспарентности, релевантности и другим т.н. общечеловеческим ценностям, настоящим лидером (т.е. следующим впереди всех) некой гонки «передовой», а не «отсталой» части т.н. прогрессивного человечества – гонки в нечеловеческое.
А ведь ситуация действительно серьезная, и спасибо Познеру и Фельдштейну. Одному – пусть за редкие «вольные или невольные», но все же попытки, если не защитить Православие и верующих, то предохранить неверующих граждан от нелепых, зряшных и глупых наветов на христианскую ортодоксию. А второму - за беспокойство о будущем российского общества и государства – беспокойство за сегодняшних детей и подростков России.