Самое общее впечатление от фильма Саиды Медведевой – Владимира Соловьева (именно так он воспринимается) – в достаточной степени добротное, это работа на имидж страны и Президента. Что заинтересовало, так это, казалось бы, двуединая по смыслу тема элитарности и властного служения. Никакого двуединства авторы фильма не обозначают. Элитарность (принадлежность светского владыки к элитным группам), следуя тому, о чем заявляет В.В.Путин, не есть обязательное условие для адекватного властвования как особого вида деятельности. С аргументацией этого президентского утверждения можно соглашаться, а можно и не соглашаться. Но в том, что прослеживается отчетливый резонанс в словах Святейшего Патриарха о властном служении и конечной фразой фильма – фразой Путина о власти как самоограничении, сомневаться не приходится.
Именно эта последняя фраза реального автора всей документальной конструкции – фильма, который мы обсуждаем, - заслуживает особого политологического интереса: Президент говорит о нормальном человеческом поведении и, мягко выражаясь, не совсем нормальном («… Это неизбежно, невозможно жить так, как нормальный человек живет: нельзя сходить в кино, нельзя пойти просто так в театр…»). Следуя формальной логике, речь идет о некой поведенческой человеческой аномалии, готовности пренебречь обычными человеческими радостями ради полной самоотдачи основному занятию – властному служению. Каждый ли человек способен на такое, да и каждый ли осознает подобную необходимость? Полагаем, что не каждый. Это свойство преимущественно врожденное или же приобретенное? Сие пока не познано и неведомо.
Сейчас речь о феномене Путина: как только он занялся властным служением, то, следуя его собственным заверениям, оказался способным отказаться от нормальных человеческих радостей в своем быту. Применительно к президентской ипостаси он ведь не сразу стал таким, как говорит о себе в этом фильме в заключительной фразе. Еще в дебюте своего первого президентского срока, в ходе событий, связанных с гибелью подводной лодки «Курск», он вел себя в соответствии с собственным самоощущением, поначалу, самоощущением чиновника высшего ранга. А это, согласитесь, иное – отнюдь не монарший посох или подобие таковому в современных условиях.
С чем мы имеем дело? Полагаем, с феноменом личности, оказавшейся способной на вершине власти реализовать свою аномальность: убрать максимально из своей жизни обычную человеческую бытовую лирику, соединив без разделения лирику и эпос как единое властное целое в одной человеческой натуре. Какой натуре? Это очень важный вопрос: какая человеческая натура при предъявлении особых жизненных требований (быть может, исключительно властных) способна оказаться адекватной этим требованиям? Вот, в чем кроется ответ на вопрос, «Кто есть мистер Путин?». И, Слава Богу, что ответа на этот вопрос пока не предъявлено. И пусть, чем дольше, тем лучше.