Многие эксперты обращают сейчас внимание на поразительный феномен: стоило России успокоить свою пассионарность, отказаться от имперских притязаний во внутренней и внешней политике, как обстоятельства в мировых делах стали складываться таким образом, что Россия как бы и без своего участия начала превращаться чуть ли не в центр мировой политической координации и точку надежд иностранных политических режимов на какой-то вариант всемирного примирения, политического баланса и диалога.
Однако если задуматься, то ничего странного в этом нет. Размышляя о преимуществах России и русского менталитета как-то сразу приходит в голову потрясающая способность к самопожертвованию и самозабвению, а так же уникальная способность принимать и синтезировать любые самые разнородные культуры. Т.е. если говорить о России и русских людях – их главная возможность – неограниченная емкость вмещать в себя и связывать любые объемы противоречивых культур, идеологий, религий, доктрин. В некотором смысле можно сказать, что в нас нет ничего абсолютно своего.
Если мы начинаем раскладывать себя по полочкам и в макроизмерении, т.е. в плоскости страны, народа и национальной культуры, и в микроизмерении, т.е. в типе русского сознания, мы обнаруживаем нелепейшим образом совмещенные куски Европы, Азии, Африки и даже древнего Египта, но ничего собственно своего, русского по определению, кроме особого рода щемящей тоски по навсегда ушедшему райскому состоянию. Даже наши родные и привычные пельмени оказываются китайским блюдом. При этом собственно все, что ни возьми, для нас оказывается близким – китайский ресторан и тибетские мантры воспринимаются как нечто само собой разумеющееся, индийский фильм – все равно, что зарисовка из родной сельской жизни, основа государственности – варяги, религия – византийская, и еще других добрый десяток. Словосочетание православный буддист звучит совершенно нормально, большинство царей – немцы по крови, главный отец нации – вообще грузин, причем владеющий русским языком и понятиями о русской культуре почище любого русского академика, главный народный поэт, извините, почти негр… Стоит ли продолжать? Ничего чужого для нас как бы и нет. Отсюда можно сделать два вывода: то ли мы какие-то недочеловеки и ничего своего не можем придумать, а только заимствуем и сваливаем в кучу, как на азиатском базаре, то ли наоборот, какая-то особенная эта страна и народ, имеющие возможность интеллектуально, нравственно, духовно вмещать в себя окружающий мир и потрясающим образом гармонизировать его, да так гармонизировать, что через несколько десятков лет это становится по настоящему родным и любимым.
Вот еще вопрос: почему определение принадлежности к нашему народу в русском языке, а именно язык выражает собой внутреннюю структуру мышления, слово «русский» звучит как прилагательное, а все остальные народы – имена собственные, сравните - немец, индиец, грек и русский. Русский отвечает на вопрос: Какой? И не знаменует собой нечто определенное. Русский – означает собранный, правильный. Даже язык показывает собой этот синонимичный ряд. Кто из нас не употребляет в быту выражений: Как-то не по-русски ты это делаешь! Скажи по-русски! Какой-то ты как не русский! Что значат эти выражения, подберем синонимы: Не по-человечески ты это делаешь, не правильно ты это делаешь! Скажи по-человечески, скажи правильно! Какой-то ты не правильный! Т.е. в русском языке слово русский означает все, что угодно, но не принадлежность к нации или народу. Потому что в этом узком смысле самого понятия русского народа, русской нации не существует. Русский – означает человеческий стандарт, принадлежность к определенному общечеловеческому смыслу и значению.
Здесь мы подходим очень близко к какой-то особенной мировой тайне нашего происхождения, первооснове нашей постоянной маяты, поисках себя, кривой и садистской истории, особенной закольцованности времени и пространства. Мы все время пытаемся найти себя копаясь в себе, не понимая того, что по настоящему найти себя мы можем, только открыв себя всему миру, наполнив себя им и обретя его в себе в полной целостности. Здесь можно проследить интересную аналогию с красивейшей притчей о 40 птицах, которые не могли найти своего царя, Сигурда, не зная, что слово Сигурд и означает в переводе сорок птиц. Россия это в переводе – весь мир, все народы. И ни мир, ни мы не найдем себя, пока эти понятия не соединятся. Мы похожи на пустоту, пытающуюся наполнить себя собой, т.е. пустотой.
В то время, как необходимость нашей исторической миссии открывается нам именно сейчас, в конце истории, когда все народы и культуры, как куски разбитого Зеркала, ищут своего единства, хоть какой-то точки, которая свяжет их в единое человечество, свяжет не войной, насилием и очередной кровавой империей, а любовью, любовью как основой синтеза и взаимопритяжения. Так вот мы и есть та пустота, которая может вместить в себя и соединить весь мир, та любовь, которая является моделью изначального связанного мира, мира гармоничного сосуществования всех людей, мнений, культур и точек зрения.
Сегодня человечество больно, и это все острее ощущается в политике, в культуре, в самосознании народов. И с каждым днем это будет все больше и больше очевидно. Формальная глобализация на основе финансового потока, по сути, на основе крови, деньги – это ведь функционально, кровь современного мира, не соединит разбитую душу мира, воюющие культуры, противоречивые интересы, не склеит разбитое зеркало, а только нанижет его куски на одну общую грубую веревку. Мы же, как огромная утроба пустоты можем принять в себя все что угодно, все пласты реальности и соединить их особой магией нашей тайной природы. Любовь России к миру объективна и взаимна: мир нужен нам, что бы наполниться и синтезировать в самих себе новый смысл, Россия нужна миру как врач, как точка обретения новой целостности и здоровья, как материнское лоно или алхимический тигель в котором может появиться новое человечество, новая культура и новый человек. Я хочу сказать, что Россия есть не некая мировая самость, наоборот, Россия есть некая пустота, основа синтеза, материнская плата, если угодно, на основе которой сможет произойти воссоединее человечества в новом времени. Точка и основа Перехода, альтернативного, «русского» глобализма. Это о России.
Если переходить к Санкт-Петербургу – он является осознанной попыткой концентрации этого процесса. Т.е. именно Петр 300 лет назад начал эксперимент по формированию новой модели всемирной человеческой культуры на русской основе. Т.е. на российских просторах начал выстраиваться по визионерскому безумному интуитивному плану на основе русской любви, идиотзма, безумия и пустотности Абсолютный Парадиз, Поликультура, – райская модель сосуществования культур, религий, идеологий, векторов развития человеческой истории. Самое гнусное комариное гнилое болото, избранное для этих целей знаменовало победу Духа над Разумом, Безумия над Духом, Идиотизма над Безумием, и, Любви и Гармонии над всем этим вместе взятым, показательнейшим образом символизируя пустотность величия русской идеи.
По существу Петр 1, как Ной попытался дать нам модель Ковчега, спасения человечества в последние времена, где каждой твари по паре и все существует вместе. Можно даже сказать, что Петр 1 занимался спасением и эвакуацией архетипов всех человеческих культур и традиций, расставив их как в своей кунсткамере по берегам Невы. И вот здесь и начинается русская магия и алхимия: То, что должно и обязано было выглядеть нелепым китчем, кашей из клубники, сала, перца и напитка «Тархун», русской пустотой соединилось в величественный всемирный город, гармонично впитавший и объединившей все стили, направления и культуры, и все смотрится по месту: азиатские пестрые церкви и строгие перспективы улиц, египетские сфинксы и крупнейшая в Европе мечеть… Даже такие явные архитектурные нелепости как Исаакиевский собор какой-то особой магией смотрятся величественно и по месту.
То есть, если Россия предстает перед нами как некое таинственное место, предназначенное историей или Богом, для последнего сбора и склейки народов, своего рода алхимический тигель русского глобализма, абсолютную потенциальность и пустоту Перехода, то Санкт-Петербург предстает перед нами уже как попытка сборки мира, заложенный камень, спрятанный ключ, первое действие в этом направлении. И, по всему кажется, что действие удалось. Петр, как никто, уловил эту нашу предначертанность для всемирности, и, начал первым пытаться осуществлять глобализацию по-своему.
Когда начинаешь задумываться обо всем этом, невольно переходишь в плоскость какой-то чудовищной мистики и алхимии. Однако боюсь, что без этого нам все равно не составить себе четкого представления кто же мы такие, и зачем вообще тут жили и живем. Русский народ - народ Богоносец, т.е. расшифровывается – носитель некоего универсального принципа Бога, принципа Поликультуры, вмещающей в себя все, что есть, но ничем конкретно при этом не являясь.
И вот, иногда кажется, что мы не собираем мир, а просто весь мир уже существует внутри нас, и мы только вспоминаем его или припоминаем, иначе сложно объяснить наше свойское отношение ко всем мировым культурам, религиям, ментальным особенностям. Подозреваю, что целиком собранный, райский мир уже существует в зародышевом состоянии у нас в сознании, и нашим главным потенциальным стремлением является восстановить его, СНОВА УСТАНОВИТЬ ПЕРВОЗДАННЫЙ РАЙСКИЙ ПОРЯДОК ЛЮБВИ, СОГЛАСИЯ, ГАРМОНИИ И КРАСОТЫ.
Если прослеживать ассоциативный ряд, который у нас возникает, можно вспомнить популярные в свое время детские игрушки, состоящие из матричной картинки и большого количества кусочков картона самой причудливой формы, которые нужно собрать так, что бы в итоге вышла целостная картинка, так вот, мне кажется, что эта картинка и есть мы, русский мир – это тот самый правильный мир, на основании которого мы хотим собрать все разрозненные элементы, плоскости и реальности мировой картины.
Санкт-Петербург же - это уменьшенная в масштабе инструкция и матричная картинка всего мира, своего рода модель всемирной мировой материнской платы. Так же можно проассоциировать ситуацию с современным компьютером, где есть материнская плата и куча всяких прибамбасов, но для всего этого в материнской плате есть уже соответствующая архитектура, разъемы и определенный алгоритм сосуществования всего этого хозяйства, принцип превращения всех этих микросхем, плат, процессоров, дисководов и си-ди-румов в единую действующую умную машину.
То, что Петр 1 начал делать заготовку этого процесса и вбивать сваи будущего человечества за 300 лет до того как мир объективно дозрел, да и то не вполне, до этого объединения, наиболее поразительно. При всем своем религиозном скепсисе, я не могу трактовать это событие в меньшем масштабе, чем начало второго пришествия. Кстати, хотел бы отдельно остановиться на том, что вот некоторые читатели пытаются выставить меня чуть ли не врагом христианского мира. Наоборот: я истовый, можно даже сказать фанатичный христианин. А вот все церковники и книжники, - христианствующие ветхие евреи! Подумайте сами: кто такой был Христос? Чудесный питерский парень, настоящий бескомпромиссный революционер. Что он говорил по сути: ребята, посмотрите на себя, вы же полное г…, Бог, отец мой, дал Вам все: способность творить, думать, жить, так сделайте что-нибудь из себя, станьте кем-то, а то вы все жрете и пьете, и девушек е… Оставьте мертвечину мертвым, пора в Новый Мир, и не дожидайтесь когда я приду с огнеметом! Вот Вам Новая Книга для Новой Жизни, читайте, там все написано. Оставьте свое тепленькое, сладенькое, государственненькое, жгите себя сами, я не хочу делать за Вас Вашу работу, это должен быть свободный выбор! Что делают хитрые ветховичане? Убивают Христа (Пилат его спас, но это секрет), и делают из этого чудесного парня очередную опору ветхого мира, против которого он как раз и выступал. И вот все это сладенькое, низенькое, пошленькое начинает продаваться, но только с «брэндом» И.Христос. Они даже Его – Иисуса, Бога Живого испугались и сделали свой логотип в виде Бога мертвого, распятого ими же на кресте (слава Пилату, что это вранье, не дали попам Бога распять). Иисус с огнеметом, - вот новый образ христианства нового тысячелетия. Поп с сальной свечкой и тремя подбородками – один из главных врагов Иисуса Христа.
Но вернемся к Петру: если проанализировать внимательно воспоминания о его личности, перед нами предстанет нечто совершенно нечеловеческое, рождающее ассоциации Бога попавшего в человеческий мир и с жадностью познающего и упивающегося всеми его гранями. Все эти ужасные истории о разногранности Петра, его способности сострадать по всякой ерунде, и в то же время быть отвратительно жестоким и порочным, его потрясающая энергичность и работоспособность, страх, который он сам того не желая вызывал у всего своего окружения, сама модель его совершенно свободного от человеческих комплексов поведения, познания и восхищения всем живым вокруг себя, все это разрезание младенцев и разгрызание мышц зубами показывает нам картину сознания абсолютно нечеловеческого, сознания без знака и за пределами, где нет хорошего и плохого, где жизнь и смерть, удовольствие и страдание только феномены, равнозначные факты.
В общем можно довольно точно проследить развитие Петра в направлении сверхинтегратора единого мира. Он сначала мучительно пытается собрать мир в себе, читает, смотрит, экспериментирует. Начинает в Москве, исследует западные образцы, интересуется всем иностранным, русского ему мало, потому что он чувствует одну лишь незаполненную пустоту. Потом он едет на Запад и собирает свой мир для начала в голове. Далее все эти представления, как у ребенка играющего в кубики перекидываются на Санкт-Петербург. И опять эта чисто божественная инфантильность: хочу на болоте – будет на болоте! Каково же должно быть самоощущение существа, которое закладывает Рай на Болоте, наплевав на выходящую ежегодно из берегов реку, отсутствие техники, чисто человеческую невозможность что-либо здесь строить, очевидные огромные жертвы. Нет, он просто ехал мимо, увидел свой город и сказал: строим здесь, здесь быть городу. И все! И Петр начинает как ребенок стаскивать на берега Невы все свои представления о мире, довольно кстати детские, потому что разумеется весь мир в голове собрать он еще не мог, это потом уже все его последователи интуитивно стали тащить на берега Невы все, что попадалось им под руку. Но Петровское величие состояло в том, что он забил сваи ковчега новой истории людей и в этом смысл его второго пришествия, он создал матрицу, причем забил так глубоко и создал так прочно, что дальше уже ни у кого не могло возникнуть сомнений в ее эффективности.
И вправду: посмотрите какая мистика, что бы ни стаскивали впоследствии к Невским берегам, все ложилось идеально, как будто по небесным лейкалам. Т.е. просто невозможно поверить, но и Аврора, и памятник Ленину и чудовищные модернистские здания, и даже ужасающая наша телебашня, все ложиться в Петербургский рельеф и архитектонику как влитое. Мне иногда кажется, что если вместо наших тополей и лип, город захватят джунгли и среди баобабов в Петропавловской крепости будут летать попугаи (как кстати и было в Летнем саду) этот придаст городу только дополнительную пикантность и ничем его не испортит. Почему Петровская работа остановилась? А она собственно не останавливалась, а затормозилась несколько и бродила по кривым кругам поджидая кривую улитку человеческой истории для готовности к последнему превращению. Рождались «двойники» Петра, например Пушкин, - описал, то что делал Петр, открыл его тайну людям, Дягилев, который вынес представления о Санкт-Петербурге в мир и пожалуй первым заразил мир русской бациллой безвозвратно, вынес Санкт-Петербург в мировое измерение и ознаменовал начало его победного шествия по миру не как выразителя имперского тоталитаризма, а как тайну синтеза всех культур, тайну склейки мира любовью. Были и другие Петровские двойники, постоянно продолжавшие его работу. Одним из последних на мой взгляд был Сергей Курехин, уловивший принцип Петербургского петровского синтеза и «оживившего» архитектуру и смысл города в красочном и остроумном мистическом действии «Поп-механике».
В принципе тайна «Поп-механики» и тайна Петербурга близки – это тайна особого алхимического соединения несоединимого, возможность невозможного, бываемость небываемого. Курехин же по стопам Дягилева обновил лицо Санкт-Петербурга в мире и совершил ряд важнейших ритуалов будущей реальности, провозгласив начало Перехода, закрыв «ветхую культуру». Его буйная огненная энергетика, по моим ощущениям, была сродни петровской. Именно полыхавший в этом человеке огонь сплавлял жанры, традиции и культуры, заставляя всю мировую историю плясать на сцене под его дудку. То что Петр набросал грубым угольным карандашом на стене, вбив по своему рисунку стальные сваи, которые никто и никогда не сможет выбить, запечатлев Тайну Мира и Тайну Бога, его имя и Принцип в плане и архитектуре своего города он ушел, он и был этим Богом и таким образом выразил себя и явил себя людям открыто, честно и без прикрас. Далее все его последователи достроили, раскрасили, дополнили, превратили этот незыблемый эскиз в Санкт-Петербург в том виде, в котором мы знаем его сейчас. Однако и это еще только грубый фундамент, Санкт-Петербурга будущего, Петрополиса, который явится миру через какое-то время как духовный центр нового единого человечества.
Как это ни парадоксально, простейшую мысль, что стратегию страны необходимо строить, основываясь на понимании ее внутренней природы, ее сущности, смысла и предназначения сегодня необходимо доказывать. и БОЛЕЕ ВСЕГО МЕНЯ ОГОРЧАЮТ ВСЕ ЭТИ «НЕОПОПЫ», «НЕОМОНАРХИСТЫ», «НЕОБОЯРСТВУЮЩАЯ СВОЛОЧЬ» - вся та подлая гнида, которая нещадно травила Петра, несколько раз чуть не убив его, считая, что интересы России – это интересы нескольких тысяч юродивых. И более всего я сейчас боюсь, что бы эти юродивые, потрясая своими бородами и шевеля похотливыми слюнявыми губами не затмили светлую голову нашего Президента и не помешали Анатолию Чубайсу – единственному потенциальному реформатору России продолжить священное дело Петра 1!
Все развитие мировых событий само по себе дает ключ к смыслу нашей страны, без всяких наших действий показывая нам – зачем была наша история, к чему мы так долго шли, почему отстаивали эти географические рубежи и этот город от захватчиков. Мир тянется к нам, понимая, что только здесь всем будет предложено свое, а не попытка застроить человечество по одной утрированной схеме. Сегодня мы находимся в нелепой ситуации: нам все уже дано, все показано, наши предки все для нас сделали, осталось только осознать это и открыть миру ворота, дать придти к нам, и нам придти к миру. Но как же оказывается сложно просто понять очевидное! Как сложно понять, что в песке не выращивают рис, а кактусы не растут в банке с водкой, как сложно, наконец, без спеси, признать, что русский интеллект и сознание шире и могущественнее всего в мире, потому что могут вместить в себя этот мир, что мы можем договориться с кем угодно и о чем угодно, потому что это в нас уже есть, что нам всего-то надо увидеть очевидное и открыться ему!
Давайте говорить еще проще. Есть мы. То, в чем мы сильны, это соединять мир в новые формы. Это наша миссия, это наш гений. Врожденные интегративные возможности интеллекта – наше выдающееся качество. При этом мы с большим трудом и очень плохо можем делать что-то рутинное, конкретное: делать машины, пельмени, работать в сфере обслуживания и т.д. Если мы напряжемся уж очень сильно, мы, конечно, можем сделать лучшую в мире ракету или подводную лодку, но это из сверхзадач, из области гениального. Стабильно производить пельмени и машины, изо дня в день одно и то же, - это не для нас! – тоска!, и все время хочется выпить, не русское это дело!, пора понять и смириться, что для машин есть немцы, а пельмени у китайцев все равно всегда будут вкуснее. Не нужно изобретать Мерседес, я и мои друзья довольны товарами массового потребления концерна Даймлер-Крайслер! Так что же делать?
Вероятно, не пытаться развить в себе способности делать машины (поздно уже), а сделать ставку на то, что у нас получается лучше всего, особенно в момент кризиса мирового разобщения, когда миру как раз и требуются конкретные менеджеры-интеграторы, гении, способные давать принципиально новые синтетические решения, соединять разорванное одеяло реальности и место где может происходить это сшивание и выкройка для ового мирового платья.