К пятнадцатилетию так называемого путча августа 1991 года.
События т.н. путча 19-22 августа 1991 года в СССР и сегодня, 15 лет спустя, все еще требуют по возможности беспристрастного политологического анализа. Подавляющее большинство литературы, посвященной данным событиям, включая попытки осмысления природы произошедшего тогда, в куда большей степени, нежели этого требует специфика политологического подхода, посвящены оценке реакции советского демоса как активной в политическом отношении части тогдашней популяции. Однако и здесь необходимо отметить, что, согласно современным сравнительно-политологическим представлениям, тогдашнее советское общество было обществом высокоразвитой гражданской культуры с доминированием т.н. культуры участия граждан в политическом процессе, т.е. культуры партиципаторной (В.Голосов, «Сравнительная политология», СПб, 2001). Считать тогдашнее гражданское советское общество неструктурированным также представляется некорректным: Оно было структурировано по-своему, специфически как общество коллективистко-демократическое, а не авторитарно-эгалитарное, как представлялось некогда известным советологам. Между тем, именно политологический анализ тогдашней политической, т.е. властно-управленческой составляющей, представляется как явно недостаточным, так и безмерно противоречивым одновременно.
Нам представляется, что позднесоветский, брежневский период в СССР, за исключением более чем краткого эпизода пребывания у власти Ю.В.Андропова, был действительно стагнирующим. В Конституции СССР 1977 года впервые за советскую историю в пресловутой шестой статье конституировалось некое право силы лидирующей политической организации в отношении всего общества, что являло собой скорее не шедевр, а перл государственно-правовой новеллистики. Ни о каком правовом государстве в такой ситуации речи, безусловно, идти не могло. Вторым ярчайшим политико-правовым противоречием являлся до боли странный тип государственного устройства СССР, когда самый крупный из субъектов тогдашней союзной федерации – РСФСР – являл собой в свою очередь (пусть и формально-юридически) тоже федерацию. В этом типе государственно-правовой конструкции было заложено еще одно крупнейшее политико-правовое противоречие, которое продемонстрировала последующая практика так называемой войны законов - союзных и российских республиканских. Высшее политическое руководство Советского Союза при Л.И.Брежневе объявило о полной и окончательной победе социализма, причем в форме т.н. социализма развитого – предтечи этапа построения коммунистического общества. Как известно из работ классиков марксизма-ленинизма, реализация коммунистического социума презюмирует отмирание государства. Из самой новейшей истории известно, что единственным крупным государственным реформатором позднесоветской эпохи по праву может считаться лишь Ю.В.Андропов. Именно это обстоятельство представляется нам ведущим при анализе причин развития и последствий т.н. путча августа 1991 года. Политологический анализ данного политического конфликта в СССР требует осмысления, прежде всего, а то и почти исключительно, с учетом позиций и поведения действовавших тогда в союзном федеративном государстве ведущих политических сил, групп деятелей государственной власти. Тогдашнее гражданское общество, включая диссидентство, исполнило свою политическую роль (еще раз подчеркнем: в активной своей части) в плане резонансной поддержки одной из тогдашних, по природе своей советских, государственных, номенклатурных сил.
Пик политического противостояния в СССР 19 августа 1991 года, названный победителями «путчем», отражал, представляется, реальный конфликт трех мощнейших групп влияния в стране. У каждой их этих групп наличествовал и свой представитель. М.С.Горбачев - достаточно радикальный реформатор («революционная перестройка»). Б.Н.Ельцин – суперрадикал-реформатор едва ли не революционер. И, наконец, В.А.Крючков – реформатор, но эволюционер. Уже отмеченная нами номенклатурная природа этих сил предопределила и особенности произошедшего: с одной стороны, жесткость противостояния как отражение т.н. внутривидовой борьбы, а с другой – действия в неком зачастую не афишируемом поле договоренностей. Поэтому-то вопросов к этим трем акторам спустя 15 лет осталось немало.
Похоже, как минимум, двое (!) из участников – лидеров т.н. путча, а именно М.С.Горбачев и В.А.Крючков, явно должны были быть посвящены в замысел перестройки как замысел Ю.В.Андропова. И заключался этот замысел, нам представляется, в попытке политической модернизации страны в смысле активного перевода-перехода тогдашней советской державы из политического режима коллективистской демократии в режим демократии плюралистической по аналогии с режимом формировавшегося Евросоюза. Это требовало либерализации экономики (вспомним андроповские рабочие группы Казимиры Прунскене и Татьяны Корякиной) с плюрализацией форм собственности и переводом концернных отношений в корпоративные, плюрализации политической жизни и субъект-федеративного реформирования.
Поводом к т.н. путчу явился подготовленный группой М.С.Горбачева новый Союзный договор, призванный, по замыслу М.С.Горбачева, как юриста по базовому образованию, реформировать государственное устройство тогдашнего СССР. Данный тип реформы, по-видимому, представлялся В.А.Крючкову, тоже юристу, и стоящей за ним системе госбезопасности страны избыточно радикальным и вследствие этого опасным. Опасным как для страны в целом, так и для представляемой им (В.А.Крючковым) системы. После столкновения группы М.С.Горбачева, представлявшего часть политический авангарда андроповцев, с группой В.А.Крючкова, призванного, по-видимому, осуществлять некий спецнадзор за ходом андроповский реформы, прежняя политическая система страны прекратила существование. Вакуум власти и управления был заполнен более молодой политической системой, представленной Б.Н.Ельциным и его тогдашними весьма многочисленными соратниками.
В результате неудачной попытки эволюционной смены политического режима с коллективистского на плюралистический в связи со столкновением двух ведущих сил, наследовавших Ю.В.Андропову, вскоре после распада Советского Союза на территории Российской Федерации установился режим радикальной либеральной демократии, а геополитическое пространство бывшего Советского Союза усилиями представителей бывшей советской номенклатуры было преобразовано в некое причудливое подобие конфедерации.
Реформаторская неудача, как М.С.Горбачева вкупе с В.А.Крючковым, с одной стороны, а с другой стороны и впоследствии – Б.Н.Ельцина, в немалой степени может быть объяснена весьма своеобразным качеством развития как в советском, так и в постсоветском обществах и их элитах не только политической культуры граждан и истэблишмента, но и реальным отсутствием культуры политологической. На период 1991 года, свидетельствую лично, уровень развития политологии в СССР был не просто низким, но явно недостаточным для развития в обществе адекватных представлений о существе происходящего в ходе реформ – перестройки и постперестройки. Эта проблема сейчас и разрешается, оставаясь, следовательно, весьма актуальной. Однако бесспорно, на сегодняшний день явно учтено одно из ведущих обстоятельств, приведших в августе 1991 года к скорому распаду политической системы, а именно: обеспечено единство действий политического и спецслужбовского компонентов во власти и в управлении, обеспечена сопряженность в их действиях. Какой бы критике с какой-либо из сторон ни подвергался т.н. путинский спецслужбовско-юридический режим, необходимо признать его адекватность реалиям, как внутри-, так и внешнеполитическим вызовам, путем обеспечения, в немалой степени, единства политики и правоприменения.
При ретроспективном анализе политолог наичаще, так нам представляется, имеет право лишь на предложение версий. Наша версия т.н. путча августа 1991 года продолжает оставаться прежней. Она была изложена наиболее полно в книге «Перспективы путинской России: ее тревоги и надежды» (изд. 2002 года, СПб, авторы А.Н.Мусаков, А.Г.Рар) и вкратце сводится к следующему. Соавторство путча принадлежит, как бы это ни показалось парадоксальным, двум политическим акторам – М.С.Горбачеву и В.А.Крючкову, действовавшим, при этом, каждый в своем ключе: Горбачев – с целью использования чрезвычайного положения для сохранения формата новых союзных отношений и режима своей личной власти, Крючков – также с использованием «чрезвычайщины» - для созыва уже планировавшегося некогда единым высшим политическим руководством Советского Союза Съезда народных депутатов СССР с целью свержения М.С.Горбачева с поста президента Союза ССР и возведения на этот пост (на этом же съезде) тогдашнего президента РСФСР, члена Верховного Совета СССР Б.Н.Ельцина. В нашей с А.Г.Раром книге приведены некие косвенные доказательства правомочности такой политологической версии, включая широко известное теперь признание тогдашнего командира спецгруппы «Альфа» генерал-майора госбезопасности по линии политической разведки (бывшее ПГУ КГБ СССР, ныне – СВР РФ) Виктора Карпухина. Не так давно ушедший из жизни генерал В.Карпухин неоднократно заявлял, что именно от В.А.Крючкова он получил единственный устный приказ: «Чтоб ни один волос не упал с головы Бориса Николаевича Ельцина». Именно «Альфа» обеспечила беспрепятственный проезд кортежа Б.Н.Ельцина из его подмосковной резиденции к зданию парламента и правительства России - к Белому дому - и очевидно не препятствовала знаменитому выступлению президента России на танке. Именно генералу госбезопасности В.Карпухину, а также армейскому (ВДВ) генералу А.Лебедю, по свидетельствам обоих, страна обязана мирным разрешением противостояния. Более того, по свидетельству В.Карпухина, ГКЧП так и не отдал приказа о штурме цитадели тогдашней российской ельцинской власти.
Все таким же косвенным и, тем не менее, психологически весьма прозрачным доказательством именно нашей версии событий т.н. путча является и фрагмент радиоэфира на «Эхе Москвы» от 12 августа 2006 года (вед. Виталий Дымарский) с участием М.С.Горбачева. По поводу тогдашних августовских событий М.С.Горбачев дословно говорит следующее: «Очень жаль, что Ельцин расстрелял парламент (Верховный Совет РСФСР в октябре 1993 года – А.М.), оказался в ситуации критической, ибо расследование всего того, что произошло (в августе 1991г. – А.М.), почему это произошло, почему он так поступил, могло привести к тому, что от него … и тогда, когда провели выборы, и надо было собираться, и там эти вопросы могли встать, вышел компромисс. Компромисс – какой… Ельцин соглашается амнистию к судебному процессу над гэкачепистами, а коммунисты и другие прощают Ельцину, что он расстрелял парламент. И не будут возбуждать. И то, и другое амнистировать. Но ведь они амнистированы. Но дело-то судебное осталось. И они признаны виновными следственными органами… И никто не обратился с протестом. Вот и все. Картина ясна». Похоже, «картина ясна» по-прежнему только для, как минимум, троих акторов тех событий – М.С.Горбачева, В.А.Крючкова и Б.Н.Ельцина. Мы же можем по-прежнему довольствоваться лишь героикой активистов тогдашнего гражданского общества и эксклюзивными версиями немногочисленных политологов.