18 апреля 2014 в программе « Воскресный вечер в Владимиром Соловьевым» на РТР её автор и ведущий, завершая телеэфир в разговоре с министром иностранных дел РФ С.В.Лавровым, казалось бы, неожиданно для всех заявил: « Россия становится лидером мировой неоконсервативной политики». Россия? А разве не США в лице их высшего политического руководства, включая и демократа Барака Обаму, перманентно получают обвинения в оголтелом неоконсерватизме? И хотя «страдают» оным преимущественно и почти исключительно республиканские политики (например, некогда Рональд Рейган, ныне – Пол Вулфовец), сегодняшний гегемонистский курс США воспринимается наблюдателями-оппонентами в идеологическом плане именно как неоконсервативный. Неоконсерватизм есть антоним неолиберализму, и в этом заключается существо сегодняшней мировой политической проблематики – глобальной. Глобализация – факт, и либо она будет реализована на неолиберальной идейно-политической основе с соответствующим исходом в русле «экологизма», по Альберту Гору, либо на основе неоконсервативной, идеологически властно-управленческой, сиречь политической воли. Либо государственный ресурс сегодняшних США сотоварищи будет использован транснационалами-транссексуалами уже не для ослабления, а для окончательного изживания самого института государственности как такового, либо этот институт будет обережен и в дальнейшем оберегаем неоконсерваторами-державниками (по версии автора, государственниками США, России и Китая). Теми, кто совсем недавно переболел «инфекцией» предыдущей глобализации. Какой? Коммунистической. Перенес эту мировую атаку шизомадии, по Жилю Делез, атаку интернационализма.
Сама идея и практика объединения человечества в единую не столько цивилизацию, сколько популяцию, отнюдь не нова: она зарождалась еще в древнегреческих мистериях на обособленных островах. В театроведении есть такой императив: «тянуть сквозное». Что же, как было, так и остается этим сквозным императивом? Не удивим искушенного читателя, если постулируем: это сексуальный либерализм под лозунгом «Нет извращений - есть изощрения!». Жиль Делез великолепно определил это: человек не гетеросексуален, не гомосексуален, не бисексуален, а транссексуален по своей природе. Так что, даешь полную свободу, полное раскрепощение человеческой природе?! По Делезу, этот путь свободного человека (правда, находящегося «во власти желаний») непреложен: « Немного понимания для извращенцев» и – прямо к Апокалипсису. Да, да, по Делезу, именно так, только читать его надо внимательно. Всё, что мешает этому движению под «властью желаний» - семья, религиозность, государственность – должно быть устранено. Даже полицейская по самой своей природе психиатрия, даже с психоанализом по З.Фрейду. Вместо психоанализа – шизоанализ. Стоп! А вот здесь и таится маленький секрет, маленький, но весьма существенный. Всечеловеческое движение во власти желаний осуществляется силой т.н. шизомадии (от shies made) и в интересах конституциональных шизоидов – тех, кого в радикальном варианте врачи-психиатры во всем мире относят к потенциальным и реальным пациентам по «линии шизофрении», включая шизо-параноиков. Им, шизо-параноикам, едва ли ни антагонистически противостоят т.н. конституциональные циклоиды, циклотимики (в радикальном варианте – это пациенты психиатров, страдающие т.н. маниакально-депрессивным психозом или, по новому современному обозначению, биполярным психозом). Шизоиды постоянно провоцируют циклоидов на агрессию, первые – виктимны, вторые – агрессивны в отношении первых.
Кто же способен остановить это вечное потенциальное (а временами и реальное) побоище? Есть ли такие люди, и есть ли у них в их природе необходимое и достаточное для профилактики и лечения этого вечного противостояния? Есть, но их в условиях прогресса всё меньше и меньше численно. Поэтому, по Делёзу, государственность и есть тот исконный инструментарий, который и необходим, и достаточен этим т.н. властным людям, политикам по своей конституциональной психофизической основе («субъектам» и «акторам», выражаясь современным политологическим языком) для решения задач государства как некой социальной медицины. Государственность не нужна субъективно ни шизоидам, ни циклоидам: они сущностно инфантильны, одни навсегда, другие до вызревания в старости. Только т.н. властные люди – «вечно молодые старики», условно говоря, и шизоиды, и циклоиды, и не шизоиды, и не циклоиды. Их психофизика способна работать именно в этом режиме: «и да, и да, и нет, и нет» - синхронно, и синтонно. Это сложно (если вообще возможно) представить большинству (и шизоидам, и циклоидам), считающему именно себя нормальными. Отсюда для одних имманентная, для других перманентная неприязнь к власти как таковой, к властному началу. Одни (шизоиды) ищут свободы от власти, «ускользают» от неё, другие - воли – то к ней, то от неё, т.е. тропны к власти как некие управители, но сами невластны.
Сегодняшняя человеческая популяция представлена в основном двумя противостоящими «линиями развития»: «шизоидной» (Евроатлантика) и циклоидной (Индокитай и, в целом, Азия). Их противостояние обостряется по мере углубления глобализации. Сегодня на поверхности находятся, а стало быть, очевидны противоречия по линии «США - Китай». Кто может «модулировать» эту опасную ситуацию? Российская Евразия, т.е. сущностно – Россия. Что предлагается неолиберальным проектом? Если, по Жилю Делёзу, капиталистическая государственность – удел шизомадии, а деспотическая - (азиатская) - цикломадии, то тогда простая формальная логика подсказывает: надо убрать сам институт государственности, и казалось бы, неминуемое столкновение не случится, а глобальный мир будет во власти денег, во власти «цифры» - словом, во власти ТНК и вне идеологии. Отсутствие идеологии, правда, тоже в сущности идеология. Но это ни сколько не смущает тех, кто вознамерился всё, включая власть и управление, т.е. политику, этак разумненько «перевести на цифру». Идея т.н. умного дома, умного правительства (заметим, не государства!) – из этой же серии: алгоритмирование, дескать, всё расставит на свои места. В общем-то это некий новый механицизм. «Политика есть искусство управления государством», - лучшего определения пока не придумано. Алгоритмируемое искусство – уже не искусство, а скорее замаскированное под искусство научное знание, которое, якобы, просто немыслимо без математики. Кем немыслимо? Самими «служителями культа» - культа науки вместо культа Божества? Именно так! Это, в сущности, укладывается в одно понятие: антропоцентризм. Именно антропоцентризм вызвал к жизни политическую философию неоконсерватизма. Её основоположник – американец германского происхождения Лео Штраус, согласно которому, западный прогресс науки (наука выше, нежели философия) как следствие породил « презрение ко всякому знанию, не являющемуся научным» (« Неоконсервативный альянс», 2010, СПб). По Лео Штраусу, теперь место добродетели занимает свобода. И дабы человеческая популяция не стала животной, зверо-скотинной, необходимо, по Штраусу, вернуться к вере в Бога, ибо вера человечества в прогресс практически иссякла. Древнегреческая, а за ней – древнеримская, - словом, античная философская мысль, по Штраусу, вполне совместима с Богобоязненностью т.н. арамических религий и, прежде всего, с христианством. Все, кто с верой в Божественное - сегодня идеологически неоконсерваторы, все, кто без веры – неолибералы. Именно таково сегодня разделение глобального человечества на «малое стадо» верующих в Бога и остальное – «большое стадо» неверующих. Именно неоконсерватизм как идеология и политическая практика сегодня способен сохранить веру в Бога, государственность и и патриархальные семейные ценности.
Теперь вернемся к апрельскому заявлению ведущего российского политического тележурналиста Владимира Соловьева: « Россия становится лидером мировой неоконсервативной политики», - заявлению, сделанному в присутствии и в диалоге с главой МИД России С.В.Лавровым. Сегодняшний политический этап в жизни путинской России есть несомненно этап новопетербургский. Где, как ни в Санкт-Петербурге, может быть манифестирована неоконсервативная идеология, не солитарно («солитёрно», т.е. паразитарно), а альянсно – в союзе государственников-державников, таких как США, Россия-Евразия и Китай? И вот, 29 ноября с.г. во Дворце Державина намечена презентация только одной картины под названием « В гостях». У кого в гостях? У некоего богатого римлянина, мецената-христианина. Его образ – в левом углу картины, он изображен восседающим в кресле с четками в левой руке – четками с крестом. В правом углу картины на сцене – декламатор. Главная, уже отмеченная деталь – четки с крестом в руке мецената – дает нам, зрителям, право подумать о том, что читающий со сцены знакомит гостей мецената (в центре картины) с текстом именно христианского содержания. Зрители могут узнать в образах людей, изображенных на картине, наших, санкт-петербургских современников, по крайней мере, некоторые лица могут показаться зрителям знакомыми. Это интригует, добавляя изображению некую реалистичность происходящего.
Античность и христианство предстоят на картине в неком непротиворечивом единении. Это ли ни неоконсервативный идеологический образ, представленный художником в неоклассической манере (историзм, а не историцизм по Карлу Попперу, провозвестнику неолиберализма, т.е. открытого общества)? Неоконсерватизм - это некая антитеза новому варварству: первоначальный замысел и название картины – « Петербург - город варваров». Названия города «Петербург», «Петроград», «Ленинград» могут быть противопоставлены изначальному и официальному – «Санкт-Петербург» - город Святого Апостола Петра, столица великой Православно-Христианской империи, город Богобоязненных людей, город Богоданной традиции. Посредством неоклассицизма в картине манифестируется неоконсерватизм, и в этом заключается сакральный смысл данного произведения современного искусства. Это манифест христианского образа жизни, образа действия – властного по своей природе. Властного, значит политического, идеологически неоконсервативного как антитезы неолиберализма. Верующий человек (верующий в Бога) способен это и узреть, и прочувствовать, неверующего же это способно либо возбудить, раздражить, либо скорее, оставить равнодушным. Словом, эта презентация – для людей, обладающих духовным зрением. Живопись как искусство несет знание, пусть и не научное, но тоже человеческое знание, и сила этого знания может оказаться неизмеримо более властной, нежели знание научное, т.н. оцифрованное, поверенное математикой. Словом, образ – против цифры, образ Божий – против «числа зверя».