Новогодние празднества и рождественское чествование в сегодняшней России сопровождаются порой весьма интересными приоткровениями в электронных СМИ. Едва ли ни ведущим, впрочем, как и десятилетия ранее, актором этих представлений продолжает оставаться А.Б.Пугачева.
Если следовать небезосновательной логике известного критика Даниила Дондурея, выразившегося в том смысле, что Россией сегодня правит т.н. четвертая власть как некое сословие (в нашем определении), а лидером данной актерско-акторской группы активничающих и своеобразным ея величеством является телевидение, деятельность выше обозначенной властной персоны заслуживает особого внимания.
После десятилетнего прекращения возобновились Рождественские встречи. Однако прошли они не в Москве, а в Киеве в интересах, прежде всего, украинского премьера и одного из лидирующих претендентов на пост президента Украины Ю.В.Тимошенко. По-видимому, речь идет не столько об эскалации властного влияния гранд-фемины российских масс-медиа, сколько об экспансии «пугачевского бунта» в зону большей уместности его проведения в связи с объективно большей резонансностью «пугачевщины» электоральным процессам в Украине, в стране, пытающейся обрести скорейшим образом и в максимальной степени имидж национального государства по либерально-европейской модели. Можно предположить, что энергию Пугачевой российский истэблишмент пытается канализовать в более мирное русло для решения, прежде всего, своих властных задач. Тем не менее, это лишь предположение, потому что украинское празднество транслировалось в прайм-тайм на РТР, с одной стороны, а с другой, присутствие, причем, лидирующее, А.Б.Пугачевой на российских федеральных телеканалах пока отнюдь не ослабевает.
В тот же день (5 января с.г.), когда по РТР транслировались киевские Рождественские встречи, на 5-м Петербургском телеканале в рубрике «Так это было» телезрителям была показана передача 1986 года – один из музыкальных рингов с участием Пугачевой, представляющей зрителям группу «Браво» и её солистку Жанну Агузарову. Прошло без малого четверть века с тех памятных времен перестроечного дебюта, и сегодня небезынтересно проанализировать главное смысловое содержание того действа 1986 года. Первое, что не столько бросилось в глаза, сколько подействовало на слух, была вскользь брошенная фраза Пугачевой о том, что «Лунную сонату» Бетховена неплохо было бы подавать в СМИ в форме видеоклипа, дабы зритель не скучал. Ведь всё серьезное, дескать, так скучно, а значит, неинтересно и, стало быть, неэффективно подается. Главная характеристика, данная Пугачевой «образу действия» тогдашних властей предержащих, звучала просто и ясно: скучно. Вниманию зрителей в качестве альтернативы предлагалась песня Агузаровой «Белый день», снискавшей уже в ходе передачи, согласно блиц-опросам, наибольшую популярность у присутствующих в студии. Песня, заметим, вполне в духе цоевской архиритмичной баллады «Мы ждем перемен». Еще раз отметим, речь идет о 1986 годе: фактическом дебюте горбачевской перестройки. И еще одно сущностное высказывание Пугачевой: у неё (Агузаровой) есть свое, в отличие от нашего.
Выражаясь языком политологии, главная жрица четвертой власти уже тогда объявляла переход от коллективистской демократии советского типа (всё наше) к следующему либертарианскому этапу – к демократии либерального типа с акцентом на личность и индивидуализм . Осознавала ли тогда Пугачева, ведала ли, что творит? Общественно-историческая практика позволяет ответить на вопрос так: скорее да, нежели нет. По крайней мере, это видится именно так всякому, разбирающемуся в приемах социотехнологии, в целом, и психотехнологии, в частности.
Отнюдь небезынтересным было и транслируемое в тот же день на 5-м канале в рамках той же рубрики «Так это было» теледейство популярного тогда журналиста Сергея Шолохова, посвященное рассказу о нашумевшей премьере ново-райкинского театра - французской пьесе «Служанки», режиссером которой был Роман Виктюк. Последний говорил о привлекательности зла в конце ХХ столетия, о его бурном распространении через масс-медиа, о бесах и дьявольщине, выступая с отчетливо христианских ортодоксальных позиций. Однако после премьеры интервью со зрительницами почти исключительно бальзаковского возраста поразило своим приоткровением: всё то, что задумывалось и предъявлялось режиссером с целью получения отторжения через восчувствование и осознание глубокого содержания пьесы, воспринималось позднесоветскими феминами как привлекательное, шармовое, вполне приемлемое и даже желанное. Словом, полный шарман! Обескураженность Виктюка данным обстоятельством, похоже, была искренней и неподдельной. Похоже, тогда он, действительно, не ведал, как будут восприняты его театрально-постановочные экзерсисы.
Как известно, наиболее активными потребительницами, реципиентками театральных зрелищ были и остаются женщины. Причем, наичаще среднего и даже пожилого возраста. Именно они, интеллигентствующие и матронствующие фемины, в те, не столь давние времена (да, впрочем, и сейчас), составляют ведущую электоральную, т.е. избирательную (в смысле избирающую) силу в условиях либертарианской демократии. И ставка по-прежнему больше, чем жизнь – жизнь, которую эти зрелые и стареющие фемины наичаще, по определению, дать уже не в состоянии. Они способны чувствовать себя и думать о себе, почти исключительно. Воистину, у либертарианской революции есть лишь начало, но нет конца. И даже столь тонкий, талантливый и умный режиссер-мужчина, коим, безусловно, является Роман Виктюк, оказался не способен «управиться» с этой рецепцией фемины, алчущей романтических, чувственных, шармовых развлечений.
Между тем, автору представляется особенно опасным то обстоятельство, что сегодняшняя активная властная фемина, наиболее ярким примером которой является Пугачева, продолжает свой бунт с крестом на шее, объявляя себя с довольно частой периодичностью едва ли ревностной ортодоксальной, т.е. православной христианкой. Эти страстные «репортажи» с крестом на шее, самим ярким и дерзновенным из которых являются Рождественские встречи, демонстрируют полное смешение стилей жизни – духовного и бездуховного. Это и есть ярчайший пример т.н. христианствующей демократии.
Как-то несколько лет назад В.В.Путин напомнил известную русскую пословицу: «Мухи - отдельно, котлеты - отдельно». Сегодня абсолютно необходимо научиться отделять по-евангельски зерна от плевел: пусть и христианствующую «для вида», но всё же либертарианскую демократию - от ортодоксально христианского поведения. Сила религиозного воздействия - в образах. Именно эти приемы и манеры воздействий используют сегодня те, кто действует «от лукавого». И неслучайно сверхчувствительный к изменениям общественных умонастроений русский язык содержит не только привычное глазу и слуху слово «актер», но и еще одно – «актор», применительно уже не только и не столько к театральному действу, сколько к действию властно-управленческому, пусть и театрализованному, – действию политическому. И если есть сегодня наиважнейший российский политический императив, то он, как представляется автору, должен быть следующим: витально необходимо скорейшим образом изжить именно эту расщепленность, этот дуализм в общественных умонастроениях, отделить христианскую проповедь и христианское поведение от лжепроповеди и похотливого поведения христианствующе-демократического свойства.