Сегодня в режиме прямого телеэфира с журналистами вместо запланированного часа, в течение более, чем двух часов общался российский президент. Общался живо, раскрепощенно, уверенно – словом, умело.
Запоминается ярко то, что волнует. Наиболее четкий и ясный ответ был дан на вопрос журналиста об информированности главы государства по линии спецслужб о ходе иракской операции англо-американцев и их союзников против режима Саддама Хусейна. Адекватно подкорректировав вопрос журналиста (не ФСБ, а СВР, ГРУ и МИД России занимался этим) и пошутив (попрошу Патрушева подзаняться автором вопроса), Путин “своих” отстоял вполне. При этом, подтвердил свою позицию по поводу способов, использованных США в борьбе с режимом Саддама, как не разделял их, так и не разделяет. Тверда позиция и по Грузии: давайте вместе бороться с “панкисскими происками” террористов. Интересно высказывание по Чеченской проблеме: скорее бы была установлена легитимная чеченская власть в Чечне в полном объеме, включая деятельность силовых ведомств, и “чеченцев не запугать”.
“Мочили” – террористов, народ чеченский – освобождали: мухи – отдельно, котлеты – отдельно. Диалектично, в путинском стиле, которому президент остается верным.
По поводу долгосрочности задач (стратегии) – весьма определенно. Даже если кто-то придет после меня (Путина), стратегия должна оставаться стратегией: государство должно быть большим по протяженности, сильным (эффективным), заботиться о росте благосостояния и благополучия граждан, как на своей территории, так и экстерриториально, в случае надобности.
Диалектичность проявлена и по поводу реформирования армии (сочетание призыва и контракта), и по поводу реформы ЖКХ (опора на планируемый рост правоспособности граждан, муниципалитетов и регионов при проведении единой государственной федеральной политики). Отдано должное и либералам (СПС) – в надежде, несколько ироничной, на их патриотическую мотивацию, и консерваторам (“профессионалам”).
Учет “институциональной матрицы”, по С.Г. Кара-Мурзе, был продемонстрирован отчетливо: у России есть особенности, и их необходимо учитывать при проведении любой политики ради обережения Родины, доставшейся нам от предков.
О предках. О своих, тверских ,с XVII века, живущих в одной деревне и посещавших одну церковь. Слово церковь произнесено мягко, по-старорусски. Хвала стабильности, русской стабильности.
Демонстрация понимания и ощущения значимости для развития страны именно стабильности.
Модернизация ради стабильности, а не привнесение стабильности в жертву модернизации.
О партийности. Глава государства должен быть над партийными пристрастиями.
По существу – монархическая традиционно русская позиция в современных демократических реалиях.
Большая обращенность к романо-германской европейской, нежели к старо-новосветовской англо-американской традиции демократических властных установлений: и по армии, и по партийности – что-то – у “романцев”, что-то у “германцев”. С американцами – партнерство ради прогресса, рационализм, прагматизм.
Что мучает главу государства, от чего плохо на душе? Бедность населения – незаслуженная. Это все до боли знакомо и понятно уму и сердцу потомственных тверских крестьян. Похоже, издревле тверская “институциональная матрица”, оспаривавшая у Москвы право именно управлять, а не “володеть” Русью-Россией как собственностью, соединившись, наконец, за счет “имперской питерской прививки”, ее интеллектуальной, эмоциональной и волевой составляющих, воплотилась в Путине.
Корни и крона (корона) - вот некое древо познания, древо желания и тип развития. Кому-то это покажется наивной аналоговостью, некой примитивизаций, но полагаю, рано или поздно (может быть спустя годы, властные годы) Путин сам скажет о себе в этом ключе. Личностное сознание и подсознание, что признавали и марксисты, богаче общественного. Добавим: не только сознания, но и подсознания коллективного бессознательного. Путин действительно сегодня – выбор России, в том числе и прежде всего, по основаниям, как бы мы выразились, социобиологическим. Он диалектичен естественно, без лукавой вычурности, “деланности”, без лицедейства предшественника (Горбачева), тоже, кстати, юриста и экономиста, пусть и московской школы с южно-русской матрицей. Можно открыть дорогу феминократическим устремлениям (они естественны и ожидались к реализации) и тут же с мягкой иронией вскользь “пройтись” по “женской едкости” вопросов.
По смыслу и по настроению это поведение, этот властный почерк главы страны действительно резонансен и нуждается в обережении. Это так. И как всем нам нужно бороть в себе эту всегдашнюю столь любимую нами изнутри русскую заполошность. Сегодня, да и завтра, похоже, она востребована не будет. Заполошность – страсть, а любовь – это бережность. Но русское это в Путине есть, и вовсе он не “русский немец”, а русский, но владеющий приемами самоукорота, может быть, в части своей и из-за “немецкой выучки”. Не холодно и не прохладно, на самом деле, а тепло.
Но это можно только чувствовать или не, верить – или нет.