от 25.04.2006г.
Лев Гольдштейн: Сегодня наш гость - политолог Алексей Николаевич Мусаков. Добрый день, Алексей Николаевич! Первый мо вопрос – о русском фашизме. Существует ли такая угроза в свете всех последних событий – нападений, убийств и т.д. Реакция общества на это, реакция СМИ, отнюдь не только «Эхо Москвы», но и многих других изданий, газет, телевидения, журналов, образование различных комитетов, движений против фашизма… Это реальная угроза или это миф?
А.Н.Мусаков: Прежде чем ответить на этот вопрос, а у меня ответ есть, я бы хотел задать своеобразную радиовикторину и процитировать одну строчку из книги, некогда достаточно известной по всей стране, ее показывали все телекомпании страны в августе 1991 года. Эта книжка издана в 1990 году, автор до сих пор, на мой взгляд, известен, активно работает на федеральном «Эхо Москвы». Подчеркиваю, что эта фраза была опубликована 16 лет назад: «В силу специфического устройства нашего общества «радикальный либерализм» при неблагоприятном стечении обстоятельств способен привести к новой разновидности тоталитаризма по сути своей - ультраправого». Конец цитаты. Я предлагаю нашим думающим, информированным слушателям высказаться, кто мог произнести 16 лет назад такую фразу.
Лев Гольдштейн : Это на пейджер 053, абонент «Эхо Москвы». Я бы сказал, что этот политолог бывает на «Эхо Москвы», а не «активно работает»
А.Н.Мусаков: Таким образом 16 лет назад было прогнозировано, что при неком неблагоприятном стечении обстоятельств либерально-радикальный проект в России способен привести к возникновении правого тоталитаризма.
Есть другой обозреватель, работающий в Агентстве политических новостей, - Павел Данилин. В связи с деятельностью некой гражданской инициативы сопротивления фашизму (есть такая группа, которая о себе активно заявила), этот автор написал 14 апреля с.г. статью «Оранжевый» телевизор как абортарий русской государственности». П.Данилин считает, что сегодняшние приар-акции тех, кто заявил о себе в группе сопротивления фашизму, есть некий «оранжад», как он выражается, направленный на дестабилизацию политической обстановки и по существу являющийся оранжевым антипутинским проектом. Вот такие две полярные точки зрения.
Л.Гольдштейн: Вы имеете в виду тот комитет, где Людмила Нарусова?
А.Н.Мусаков: А.Розенбаум, Д.Липскеров сотоварищи.
Лев Гольдштейн: Но, по-моему, это люди достаточно преданные президенту, некоторые из них члены «Единой России».
А.Н.Мусаков: Безусловно. Тем не менее, есть и такая точка зрения, о том, что это лишь своеобразный вариант действий в политике, где наичаще дружбы нет (по принципу «удушить в объятиях»). Моя авторская точка зрения по этому поводу такова: в условиях бездуховного мира, несомненно, такая опасность существует. Если не брать во внимание следующее: почему синхронно и во многом синтонно на Х Всемирном Русском Народном Соборе Владыка митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, руководитель отдела внешних связей Московской Патриархии, выступил с соответствующим докладом о правах человека и достоинстве личности, обозначив основы новой идеологии подхода, которые некоторые обозреватели, некогда бывшие за Путина, а теперь яро антипутински настроенные, в частности, Владимир Голышев (19 апреля на сайте АПН размещена его статья «Второе обретение прав человека») считают судьбоносными и значимыми, навязывающими путинскому режиму некую иную парадигму развития, т.е. духовно православную в симфонии с другими религиями, которая единственно и способна, обеспечив взаимодействие с оставшимися правозащитными организациями (как бы парадоксально это ни звучало), действительно противодействовать наступлению ультраправого тоталитаризма. Дело в том, что есть некая путаница. Если вспомнить классическую триаду, которую изучали еще в школе, то есть три типа политических режимов: демократический, тоталитарный (как крайний), а в последний десятки лет стали выделять еще – авторитарный. Путинский режим можно назвать авторитарной демократией или попыткой создания т.н.управляемой демократии. Чем меньше в стране будет авторитаризма(и здесь я скорее соглашусь с А.Миграняном ), тем больше опасность выхода из демократии в тоталитаризм.
Лев Гольдштейн: То есть спасение от тоталитаризма в этой ситуации в России – это авторитаризм? Вы так считаете?
А.Н.Мусаков: Прежде всего, духовный авторитаризм! Здесь есть кардинальное отличие. Как поет в Питере любимый мой певец А.Градский «Без свободы нет любви, а в любви нет свободы». В любви свобода не нужна. Но все, что вне любви, вне Бога, нуждается в свободе для обеспечения выбора, выбора в пользу человеческого достоинства и охранения, обережения личности как образа Божьего. В данном случае ущемление свободы возможно и скорее всего детерминировано, если не одухотворять популяцию. Может быть, это третья точка зрения. А право на существование имеет любая из перечисленных точек зрения.
Лев Гольдштейн: У нас есть ответ на пейджер от Веры: «Предполагаю, что политолог под номером один, это Сергей Кургинян».
А.Н.Мусаков: Спасибо Вере за точный ответ. Так вот, Сергей Ервандович Кургинян, чью книгу «Постперестройка», написанную в соавторстве с рядом товарищей, в период путча августа 1991г. показывали крупным планом на столе председателя КГБ СССР идеолога В.А.Крючкова, называя Кургиняна чуть ли идеологом путча, уже 16 лет назад прямо заявлял, что при неблагоприятном стечении обстоятельств опасность правого тоталитаризма в результате либеральной реформы более чем возможно.
Лев Гольдштейн: С точки зрения обоснования такой возможности, что является источником? Это чья-то сознательная подготовка или это неизбежность с точки зрения законов развития общества?
А.Н.Мусаков: Я думаю, что если речь идет едва ли не о детерминированности, а это явствует из цитаты А.Е.Кургиняна, хотя и при неблагоприятных условиях (но благоприятные условия вряд ли сейчас кто-либо постулирует), то это во многом научно обоснованное предвидение. Другое дело, что С.Е.Кургинян это обосновывает тем, прежде всего, что как до 1917 года в Российской империи, так и после революции (чем дальше, тем меньше) в России имело право на существование и существовало реально гражданское общество. С.Е.Кургинян - демократ до мозга костей, объявлявший себя в свое время младогегельянцем. Но он демократ коллективистский и прогрессистский, поэтому с точки зрения демократического канона, безбожного в основе своей, безусловно Кургинян прав: ситуация вне духовного окармления (в России, прежде всего – православного), может привести и, скорее всего, неизбежно приведет к развитию правого тоталитаризма. В противовес - уроженец города Святого Апостола Петра, сугубо питерский человек владыка митрополит Кирилл, - потомственный священник (что немаловажно для тех, кто понимает о чем идет речь в плане связи с гозбезопасностью, потому что далеко не все представители священноначалия проходили обработку для привлечения их к сотрудничеству).
Лев Гольдштейн: Но, наверное, очень многие!
А.Н.Мусаков: Даже если это и предположить, то все же такие люди, как Кирилл, потомственные священники, питерские люди, по имеющейся у меня информации, к такого рода сотрудничеству привлекали вряд ли. В отличие от многих деятелей демократического движения.
Лев Гольдштейн: Если вернуться к разговору о свободе в изложении митрополита Кирилла, то пресса цитировала очень многие вещи, которые впоследствии назывались скандальными. Я не ручаюсь за дословное цитирование, но речь шла в том числе и о том, что те люди, которые устраивали выставку в галерее Марата Гельмана, те, которые сделали выставку «Осторожно религия», потом выходят на улицу убивать студентов-иностранцев и т.д.. Примерно таков смысл.
А.Н.Мусаков: Если это даже так, то иносказательно. А Владыка митрополит Кирилл теснейшим образом связан с тем, что можно условно назвать церковной дипломатией, никогда прямо не обозначит «цепными псами уголовной демократуры» (родил такой неологизм) тех людей, которые прямо противодействуют религии, с одной стороны, а с другой, - громят подобные выставки. Речь идет о маргиналах. А любая революционность, любое желание при жизни своей земной переустроить общество по своему «уразумению» - это, естественно бесовщина для любого верующего человека. В этом плане, будучи верующим православным христианином, думаю, что Владыка митрополит Кирилл, как наиобразованнейший человек в стране, мог связывать разного рода деятельность «пиарщиков», «галерейщиков» с такого рода экстремизмом. Тем более, что Марат Гельман работал в свое время вместе с Г.Павловским в «Конгрессе русских общин» секретаря Совбеза Скокова Ю.В., секретаря Московского горкома партии Вартазаровой Л.С., генерал-лейтенанта А.И.Лебедя и бывшего коммуниста, а впоследствии либерала, потому умеренного ревнителя национальных интересов, а потом «родинца» - С.Ю.Глазьева. Вопрос в том, где применить свой талант. Это вопрос артиста, мастера своего дела.
Лев Гольдштейн: Но причем здесь убийство иностранных студентов?
А.Н.Мусаков: Очевидно, фигурально выражаются. Как раз эту точку разделяет и Павел Данилин, который говорит о том, что неудачный «бесовской» пиар и ведет к усилению маргинализации с обеих сторон. Говоря медицинским языком, психоастеник - шизотимик провоцирует своим бестактным, хотя внешне и благонравным поведением, возбудимого циклоида истероманьяка, и происходит эта смертельная схватка двух краев. Чем больше золотой середины, царского пути, центра, тем лучше. Религия призвана оберегать любое человеческое сообщество от всякого рода экстремизма и всякого рода революционности. Я думаю, что роль Владыки митрополита Кирилла оценивается даже теми, кто друг друга сильно не любит, в частности, среди политобозревателей. Даже яро не принимающие друг друга люди, как видно из литературы, одинаково с высочайшим уважением относятся к заявленному митрополитом Кириллом Смоленским и Калининградским на Х Соборе.
Лев Гольдштейн: Вы считаете, что это будет иметь последствия?
А.Н.Мусаков : Считаю это единственной профилактикой правого тоталитаризма в России, даже если его «обзовут» русским. Хотя русский - это прилагательное.
.Лев Гольдштейн : Каким образом это возможно сегодня?
А.Н.Мусаков: Сегодня это возможно в том плане, чтобы определять в том числе и законотворческую, законодательную политику государства, прежде всего, окармлять её. Речь не только и не столько о введении института военных духовников, сколько о воздействии на законоуложения, которые не позволяли бы разрывать прогресс, в том числе и либерализацию экономики и общественной жизни, и духовную христианскую традицию России.
Лев Гольдштейн : Но ведь указом и законом не заставишь депутатов стать истинно верующими.
А.Н .Мусаков: Этого и требуется. Не должно быть места воинствующему клерикализму. Не должно быть никакого навязывания, и административных толчков быть не может. Православию всегда прозалитизм был чужд, попытка воздействовать на чужую каноническую территорию и обратить в свою веру – это не православная церковная традиция, это больше другим свойственно, скорее западному христианству. Поэтому я не вижу здесь опасности. Действительно, духовный интеллектуал в плане воздействия на человеческое сообщество мне кажется куда более значимее и потентнее, нежели сегодняшние кликуши из ряда пиарщиков, мало образованных и культурных.
Лев Гольдштейн : И все-таки из того, что вы сказали, не вырисовывается механизм или его как такового нет, и одухотворение связано с тем, чтобы люди, принимая законы, соотносились не только с чисто прагматическими или лоббистскими интересами, но и с высшими категориями?
А.Н.Мусаков: Механизм только один – через приход к Господу каждой отдельной личности, добровольно и без всякого принуждения. Вспоминая о том, что великие русские люди были или оказывались в конце жизни верующими православными христианами. Надо говорить о величии русской традиции, а она – она православная. Точно так же, как великие русские, будучи грузинами, евреями по этнической принадлежности, никогда не обижались на то, что их называли великими русскими. И только человек с бесовщиной и комплексом подлого происхождения может заниматься активным богоборчеством. Это бесноватость. Не веришь – не верь. Это тоже вера, которую нужно уважать. Но у нас отрадно увеличивается число верующих, причем за счет провинции, а не за счет этих мегаполисов, где больше пока обрядовости, хотя это тоже неплохо. Россия возвращается к вере и становится оплотом евразийской духовности, когда Европа отказывается от своих христианских основ. А это основы новой эры, основы морали, этики и эстетики человеческой. Примеры варварских или политеистических государств даже в варианте демократий нам хорошо известны. Судьбы Греции, Рима нам известны, так же как судьбы великих революций, заканчивающихся термидорианским перерожденим и новым тоталитаризмом. Потому что использование политиками великой категории свободы всегда оборачивалось новой громаднейшей несвободой. Это естественно, потому что люди под лозунгом свободы идущие освобождать души человеческие наичаще потом пытаются, неважно по теории справедливых войн или нового типа государственности…. Первая группа социал-демократов в России называлась группой освобождения труда, но она освобождала труд, как оказалось для последующей его государственной эксплуатации. Поэтому впадать в такую благоглупость как веровать в политические конструкции, мне кажется чудовищнее, нежели верить в Господа во всех возможных вариантах этой веры.
.Лев Гольдштейн: Тем не менее, благодаря той самой свободе, которую всевышний дал человеку, люди творят не только добро, но и зло. И судя по тому, о чем Вы говорите, цитируя Кургиняна, фашизм в России неизбежен, поскольку процессы те, которые свидетельствуют о его наступлении, видны ярче, чем процессы одухотворения, которые, по Вашему, могли бы противодействовать этому.
А.Н.Мусаков: Мне кажется, что не стоит торопиться, потому что процесс воцерковления России идет, и одному Господу известно, реализуются ли зловещее предзнаменование С.Е.Кургиняна, человека, на мой взгляд, неверующего. Неверующим апокалипсис будет дан точно так же, как и верующим. Вопрос в том, какова судьба верующих и неверующих в этом процессе. Я очень примитивно и светски выражаю свою мысль, но я думаю, что никому не дано знать, какой лик обретет Россия – духовный или бездуховный. Я надеюсь, уповаю и молюсь за то, чтобы духовный лик. Это и будет единственной эффективной профилактикой тоталитаризма. Другое дело, что любое расшатывание сегодняшнего режима (эту точку зрения я излагал неоднократно ) петербургского, спецслужбовского, путинского, как его ни называют, любое расшатывание его сейчас со стороны двуличных людей, т.е. расщепленных, шизоидных личностей, ведет только к тому, что усилится роль военно-спецслужбовской составляющей. Условно говоря, спецназ КГБ может быть замещен на спецназ ГРУ Генштаба вооруженных сил. Утрата позиций политической разведки приведет к усилению роли разведки военной. Здесь, подобно Кургиняну, можно еще с более жестких позиций, позиций социобиологических, коими занимаюсь, предсказать, что те, кому не нравится госбезопасность, получат военную спецслужбу со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мне один «умный» питерский коммерсант сказал: « Девяносто процентов расстреляют, и слава Богу! Но я-то им нужен, я умный, останется один их десяти, но он-то и разбогатеет и восстанет». Если это кому-то нравится, вперед!
Лев Гольдштейн : По Вашему, любая оппозиция сегодня вредна, нужно только славить президента?
А.Н.Мусаков: Нет. Я этого не говорил. Оппозиция – естественное состояние сообщества. Даже в животных сообществах – это естественное состояние. А в условиях недостаточной воцерковленности, в бездуховных условиях, законы человеческого сообщества аналоговы популяционным в стадах животных. Поэтому оппозиция – естественное состояние сообщества. Она должна быть, и есть по определению.
Лев Гольдштейн: Спасибо. На это мы заканчиваем. У нас в студии был политолог Алексей Николаевич Мусаков.