Программа ’Алексей Мусаков: ‘Политология - это:’
ТРК ‘Петербург’ - Ленинградская областная телекомпания
17.10.2002
Юрий Николаев: Добрый вечер, уважаемые телезрители! В эфире программа ‘Политология’ с постоянным экспертом Алексеем Мусаковым. Алексей Николаевич, у меня будет довольно длительная преамбула (Вы наберитесь терпения), потому что надо, все-таки, напомнить телезрителям базовые моменты нашей прошлой беседы.
Итак, мы с Вами в нашей прошлой передаче, так же как и на протяжении ряда предшествующих передач, рассуждали о судьбе путинского, юбилейного, как Вы говорите, Парламента Петербурга. И в этом нашем последнем эфире люди отметили какую-то особую тревогу в Ваших прогнозах относительно политического будущего Владимира Владимировича Путина, накрепко и тесно - линейно, как Вы говорите - связанного с судьбой Петербурга.
Говорили мы - тоже очень откровенно и очень определенно - и о том, что ситуация перед предстоящими выборами развивается по классической схеме: имеется центр, имеется левый фланг, имеется правый фланг. Как человека, определяющего политику на правом фланге, Вы поставили Анатолия Борисовича Чубайса; на левый фланг, как фигуру поддерживающую, Вы поставили Бориса Абрамовича Березовского, и Вы определили ‘путинский центр’, который формируется и координируется из здания на набережной, то есть из постоянного Представительства Президента в Санкт-Петербурге лично ответственным за эти выборы Виктором Васильевичем Черкесовым. Если Вы помните, самую главную тревогу у Вас вызвало(и я, собственно, солидаризируюсь с Вами) то, что два крыла - левый и правый фланги грядущих парламентских баталий - возглавляются откровенными оппонентами Владимира Владимировича Путина.
Алексей Мусаков: Откровенным и не откровенным.
Ю. Н. Все равно - оппонентами. Тогда как центр, призванный противостоять этому натиску, откровенно слаб. Я правильно излагаю?
А. М. Правильно. Ситуация в определенном смысле еще усугубилась: усилились некие негативные тенденции. Но, прежде всего, я хотел бы объяснить, что вызвало мою тревогу и озабоченность. Есть некий макроуровень - всероссийский уровень. Выборы - это всегда некая ярмарка тщеславия, торговля образами, это всегда технология, что бы ми ни говорили об этом. И мы знаем, что в составе сегодняшней политтехнологической, имиджмейкерской, политологической команды Владимира Владимировича Путина наиболее часто упоминаются две фигуры: первая - некий идеолог путинской России раннего этапа (я все время поправляюсь: ‘путинская Россия’, как и ‘ельцинская’, как и ‘горбачевская’ - это западный термин, это взгляд со стороны) Глеб Олегович Павловский; и вторая - тот, кого считают в Администрации Президента неким социотехнологом - это Владислав Сурков. Два человека.
Ю. Н. Это не про Суркова ли Вы мне говорили, что у него базовое образование - театральное, кукловодческое? Что он - режиссер кукольного театра?
А. М. Да. И это в определенной степени не порочащая его профессия (вообще, порочащих профессий, наверное, нет). Первый союзного уровня политолог Сергей Ервандович Кургинян тоже ведь по второму образованию театральный режиссер.
Ю. Н. Ну да, знаменитый театр на досках.
А. М. Да. Это, кстати, помогает видеть театральную часть властного процесса достаточно четко. Поэтому Сурков - действительно сильный социотехнолог еще ельцинской машины власти, который по наследству перешел к Владимиру Владимировичу Путину. Но меня всегда волнует концептология - то, что входит в некую идеологему. И макротехнологом властной публичной машины Владимира Владимировича Путина эксперты очень часто назвали Глеба Олеговича Павловского, бывшего диссидента, при этом марксиста по взглядам, сегодня, тем не менее, возглавляющего Фонд эффективной политики. Встревожило меня вот какое обстоятельство:
Ю. Н. Более того - я сейчас перебью Вас - его называли организатором и президентских выборов, и победы на них.
А. М. Приписывали и такое. Хотя реально социальными технологиями, имиджмейкерством Глеб Олегович Павловский, насколько я знаю (а я с ним лично знаком по ‘Конгрессу русских общин’), не занимался. Так вот, поразило меня перед предыдущим эфиром (откровенно скажу: поразило!) интервью, данное Глебом Олеговичем Павловским авторитетной газете ‘Коммерсант дейли’. Статья в номере газеты от 8 октября называлась ‘Политологи подарили Владимиру Путину преемника’, это будет, цитирую, ‘молодой богатырь-олигарх’. Я не о содержании статьи; меня крайне насторожила одна фраза. Приписывают эту фразу Глебу Олеговичу Павловскому. Может быть, когда-нибудь он ее опровергнет, но дословно она звучит так: Павловский, дескать, 8 октября заявил: ‘Путин, как любой работающий механизм, опасен, потому что безопасных работающих механизмов в природе не бывает. Бессмертных механизмов - тоже не бывает. Уверен, что режим, управляемый демократией, не переживет выборов 2003-2004 годов’.
Ю. Н. Во как! Значит, резюмируем: самый близкий к Путину политолог предрекает Владимиру Владимировичу гибель в ближайшую выборную кампанию.
А. М. Если Павловский решается на такое высказывание в авторитетных печатных СМИ, значит, он обладает каким-то знанием. Далее. Я всегда был сторонником той точки зрения, что огромную роль в судьбе любого политика в условиях современной демократии (а коммунистический режим - это тоже демократия, только коллективистская) играет Питер, как бы он ни назывался. Горбачев перестройку начинал в Питере; Ельцин процесс начинал в Питере; Путина избирали, на мой взгляд, во многом потому, что было некое противостояние московского стиля в политике, олицетворяемого, с одной стороны - Лужковым, с другой стороны - Ельциным, и некоего нового питерского стиля (петербургского, ленинградского - всегда питерского). Выбирали, на мой взгляд, прежде всего, между Москвой и Питером. И Путину очень важно сохранить поддержку, электоральную базу, как сейчас модно говорить, именно здесь, в городе Святого Апостола Петра.
Ю. Н. Поставим пока на этом точку. Вы свои макроопасения изложили, теперь вернемся, все-таки, к нашим:
А. М. К региону.
Ю. Н. :проблемам. Я что хочу сказать: наибольшие опасения у Вас вызывает слабость центра, который, по всем политологическим раскладкам, должен уравновешивать влияние флангов и выполнять конструктивную функцию в политическом процессе. Так вот, центр слаб. Мы с Вами перед эфиром изучали предысторию ситуации: оказалось, что все союзы, которые предпринимаются центром для укрепления своей позиции, малоэффективны, потому что их члены вступают в альянс с малой электоральной базой.
А. М. После нашей последней передачи (может быть, это совпадение во времени, а может быть, это - сущностное) произошли некоторые изменения в ситуации: если раньше СПС и ‘Яблоко’ позиционировались только справа, левые силы, соответственно, слева, а центр был представлен неким создающимся конгломератом бывшего ‘Единства’ и ‘Народного депутата’, с одной стороны, ‘Единой Россией’ - с другой стороны, и ‘Волей Петербурга’ - с третьей стороны, то теперь к системе ‘Диалог’, которая была предтечей ‘Единого Петербурга’ (‘Единого Петербурга’ пока так и не получилось), курируемой, в частности, лично Виктором Васильевичем Черкесовым и Николаем Александровичем Виниченко, присоединились - это очень важно - СПС с ‘Яблоком’. То есть центр усилили за счет правых сил. И вот здесь у меня возникают очень серьезные опасения. Связаны они вот с чем: последний опрос по Питеру, содеянный одной социологической организацией (я не буду ее называть), показал, что от 50 до 60 процентов населения Питера не доверяют ни одной из партий. Это первая цифра. А рейтинг доверия (пусть весна 2002 года - это полгода назад, тем не менее, данные достаточно интересные) ‘Единства’ и ‘Отечества’ (тогда они так назывались), по существу ‘Единства’ - около 10 процентов. СПС - около 7 процентов, ‘Яблока’ - около 7 процентов; дальше - значительно ниже. На региональном уровне достаточно высоко, хотя в пределах 60 с небольшим процентов, оценивался блок Оксаны Генриховны Дмитриевой.
Я к чему говорю? - Сегодняшний союз ‘Единой России’ с СПС и ‘Яблоком’, по замыслам креаторов, создателей этого процесса, видимо, должен привести к усилению позиций центра за счет очевидно подразумеваемого, презюмируемого некоего суммирующего интегрального эффекта. Так вот, суммирующий и интегральный эффект - это, все-таки, разные показатели. Наш опыт показывает, что простое суммирование электоральных баз не приводит к новому качеству. Отнюдь! Надо знать, условно говоря, кого с кем пытаться суммировать. А люди, которые этим занимаются, данными вопросами, на мой взгляд (и у меня есть для этого основания), не владеют вовсе.
Ю. Н. То есть, если я Вас правильно понял, действия левого и правого флангов продолжают нести определенную сильную угрозу, а то, что создается в центре, эту угрозу нейтрализовать не в состоянии?
А. М. Шаги, предпринятые за последнюю неделю социотехнологами вот оттуда - от тех, кто призван обеспечить путинский интерес в Питере на этих ключевых выборах - на мой взгляд, неграмотны.
Ю. Н. В прошлой нашей передаче Вы как-то загадочно вскользь упомянули, что оставлять ситуацию такой, как она есть, было бы весьма неразумно, и что существуют некие организации, которые обеспечивают ‘страхование рисков’ Владимира Владимировича Путина в этой выборной кампании.
А. М. Все то, чем я занимаюсь в последние годы, связано, в частности, со страхованием рисков. Не буду оригинальным и в данном случае, если скажу, что мы давно были готовы к такому развитию событий.
Ю. Н. ‘Мы’ - Вы кого имеете в виду? ‘Центр’?
А. М. Мы - Центр регионального развития, Петербургский политический центр, еще ряд организаций, которые составляют некий остов сил, способных повлиять на ситуацию. Меня ведь многие рассматривают не только и не столько как политолога, сколько как некоего социотехнолога, влияющего на процесс. Бога ради, пусть! Лишь бы дело от этого не пострадало. Поэтому, конечно, страховочные, страховые механизмы были подготовлены. И тот проект, которым мы сейчас занимаемся, призван, прежде всего, осуществить страхование этого риска в интересах первого лица государства, глубоко питерского человека Владимира Владимировича Путина. Я этого не скрываю. Сегодня опасность развития ситуации не в пользу Владимира Владимировича Путина существует, и - с этим связана моя тревога - нарастает.
Но то, что я вижу по застраиванию политического центра в Питере, вызывает уже не просто опасения. У меня лично порой - я отвечаю за себя - возмущение. Так не работают!
Ю. Н. Алексей Николаевич, что же из всего этого следует?
А. М. Из этого следует, прежде всего, то, что наша аудитория - аудитория питерских думающих людей - мне кажется, должна уже позволить себе смотреть наши, в частности, программы регулярно. Ситуация назрела. У всех есть друзья детства и юности, однокурсники, одноклассники, родственники: Пора включаться в процесс и не дать себя оболванить в очередной раз - одним, обольстить - другим (слава Богу, не покупаема думающая часть!). Но просто ‘протестовать’ - поздно! Слабость федерального центра в Питере просто обязана быть должным образом восполнена.
Ю. Н. Вы считаете, если произойдет то, о чем Вы говорите, ситуация может существенно измениться?
А. М. Да. Действительно, тогда сбудется прогноз Глеба Олеговича Павловского на 2003 год (выборы в Госдуму), 2004 год (президентские выборы). Время течет очень быстро, и ситуация может выйти из-под контроля. Путин и Питер - линейно связанные системы. И здесь мы защищаем свои интересы. Я хочу одну, мне кажется, очень важную мысль подчеркнуть: если раньше питерскую интеллигенцию, питерский думающий электорат (кому как больше нравится) постоянно использовали в своих интересах все лидеры государства, то сегодня ситуация такова, что мы по определению не используемы никем. Но Путин - это наша питерская польза. Даже те, кто его не любят, по крайней мере, должны осознавать, и, мне кажется, могут себе позволить принять формулу: Путин - это крайне полезно для Северо-Западного региона, для Питера. Не дай Бог, московский реванш - и судьба Питера на ближайшие десятилетия будет несколько иной даже, нежели судьба ‘столицы с областной судьбой’, великого города с областной судьбой. Еще ниже будет планка опущена.
Ю. Н. Ну что ж, Алексей Николаевич, я Вас благодарю за то, что Вы приняли участие в нашей передаче. Что касается Ваших прогнозов и Вашего анализа, то пусть об этом размышляет думающая часть нашего общества, к которой мы постоянно апеллируем. Вас, уважаемые телезрители, я благодарю за внимание к нашей передаче. До свидания, до новых встреч в эфире!
А. М. Спасибо.