Программа ’Алексей Мусаков: ‘Политология - это:’
ТРК ‘Петербург’ - Ленинградская областная телекомпания
15.08.2002
Юрий Николаев: Добрый вечер, уважаемые телезрители! В эфире программа ‘Политология’ с постоянным экспертом Алексеем Мусаковым. Алексей Николаевич, в прошлый раз мы с Вами обсуждали проблему политического рынка и пришли к неутешительному выводу, что на этом рынке все поставлено с ног на голову: избиратели являются товаром, а партии и движения - покупателями. Мы сошлись на том, что это ненормальное явление, явление переходного периода и со временем все образуется. Притом, Вы проявляли очень большой оптимизм и как оптимистически настроенный политолог предрекали скорейшее появление новых партий, новых движений, новых лидеров, новых личностей. Но опять же мы с Вами с грустью констатировали, что на политическом поле играют все те же самые команды, а люди, о которых Вы говорили, то ли на подступах находятся, не заявили о себе, то ли еще собираются заявить. Скажите мне, пожалуйста, чтó Вы можете сейчас, по прошествии определенного времени, сказать по этому поводу?
Алексей Мусаков: Я бы хотел впервые за почти год нашего с Вами пребывания в эфире ответить Вам вопросом на вопрос (хотя это и не по-питерски): а Вам нравится то, что происходит в политической жизни нашей страны с партиями, движениями, их заменами, вывесками, девизами, речевками, лозунгами, флажками за последние лет эдак двенадцать?
Ю. Н. Что я могу на это сказать? Поскольку два года тому назад произошла смена действующей исполнительной власти, и политические партии во многом утеряли свой авторитет, то я вместе со всем электоратом недоволен тем, что происходило и как была организована игра на политическом поле.
А. М. Я это к тому, Юрий Афанасьевич, то Вы констатируете - и я вынужден согласиться с этим - тó обстоятельство, что партии стремятся выходить на политический рынок как некие гигант-образования, как некие монополии. У нас, вы знаете, как в Техасе: ценится все большое. Наверное, по Есенину: ‘Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи’. Так вот, на расстоянии видится - большо-ое оно. Партии появляются как феникс из пепла и опять превращаются в пепел, и опять появляются - большие такие! Как в Техасе, где все большое. Попытки монополизации партийной политической жизни идут в стране постоянно. Виктор Степанович Черномырдин был прав и тогда, когда говорил: ‘Хотелось как лучше, получилось как всегда’, - и когда говорил: ‘Что ни делай из партии, все КПСС получается’.
На самом деле, это неэффективно. И надо заметить, то, что я периодически в виде версии излагаю о приходе к власти элиты российских-советских спецслужб, Службы внешней разведки, Евгения Максимовича Примакова, Сергея Борисовича Иванова, Владимира Владимировича Путина - это ведь некая конструкция иного типа, когда маленькая подводная лодка приходит и всплывает и меняется политический ландшафт и климат.
Я надеюсь на то, что у нас наконец появится содержательное единство - содержательное! У нас очень много девизов, речевок, флажков, тусовок, но почему-то за всем этим остается неразгаданной одна большая политическая тайна: что несет с собой каждая партия? Ведь политика все-таки, по классическому определению - это некое искусство управления государством. И политическая власть, партийно-политические структуры призваны привносить в политическую жизнь, в политическую систему какие-то инновации под своей упаковкой, оберткой, за своим пиаром, за слоганами, фокус-группами, электоральными группами. Должно быть какое-то содержание.
Ю. Н. Двенадцать лет для истории - миг, но для развития общества - все-таки порядочный отрезок времени. Вы можете сказать, почему наш избиратель не образовался таким образом, чтобы за всей этой шелухой - речевками, слоганами и так далее - различать настоящую, сущностную основу этого дела? Может, ее нет или она так зашифрована, что не поддается осмыслению?
А. М. На самом деле, двенадцать лет демонтировали старую систему, которую можно назвать суперкейнсианской моделью коллективистской демократии (но все же демократии). То есть двенадцать лет занимались уборкой, разборкой, разломом, и ничего конструктивно-позитивно-созидательного на самом деле особо-то и не предъявлялось. Предъявлялись какие-то списанные с западных моделей монетаристские подходы(я назвал бы их, скорее, подходами, а не моделями) - и мы получили результат этих подходов. Только сейчас, на мой взгляд, появляются ‘политклиматические’ условия для возникновения содержательных политических структур, которые способны предъявлять собственные концептуальные разработки. У нас все равно страна интеллигенции, страна думающих людей, самая читающая, образованная и культурная страна в мире! Мы остались ею, что бы мы сами о себе ни думали - мы остались страной небогатых (может быть - бедных) аристократов. Это так! И вот сейчас, только сейчас, мне кажется, с приходом новой волны, появляется возможность структурировать не только формальные, но и некие сущностные политические структуры, которые можно предъявлять к избранию.
Ю. Н. Алексей Николаевич, Ваш оптимизм, который Вы проявляли довольно много и очень убедительно, зиждется на том, что избиратель: Поменялся он или не поменялся в массе своей? И будет ли он впредь довольствоваться несвойственной ему роль на политическом рынке?
А. М. Мой оптимизм зиждется на том, что наши российские, русские избиратели по-прежнему все-таки представлены в основном людьми мыслящими, думающими, интеллигентными, способными к анализу и синтезу. Появились поколения - тех, кому тридцать, сорок, пятьдесят лет, шестьдесят лет - которые хорошо помнят старое, но уже освоились в новых условиях, худо-бедно, но освоились. И вот они сегодня уже не будут довольствоваться (скажем так: удовлетворяться; до любви - далеко, любить и уважать пока трудно что-либо создаваемое в политических структурах) - они уже не будут, мне кажется (особенно в Питере, в нашем городе), ‘съедать’ все это - эту интеллектуальную пищу. Потому что, действительно, если там нет содержания, а есть только предлагаемые эксперименты, то, извините, это избирать нельзя!
Ю. Н. То есть Вы считаете, что если в предшествующие годы все во многом строилось на эмоциях, то теперь - народ переходит на ratio?
А. М. Нет, выборы - это всегда результат выражения неких умонастроений. Но ума, мне кажется, должно быть чуточку побольше. Сейчас можно себе это позволить (хотя все равно реализуются умо настроения). Общие слова о том, как ‘людям должно быть лучшее’, даже с самыми хорошими искренними эмоциями в душе и на языке - этого уже недостаточно. Сегодня нужно предлагать, предъявлять уже готовые интеллектуальные конструкции. С чем пойдете-то на выборы, господа-товарищи-граждане политики? Сегодня идущие во власть люди зачастую не владеют самим предметом и методами, которые используются в этой дисциплине.
Я хотел бы, чтобы мыслящая часть нашего города, области - люди, которым завтра предстоит в какой-то день взять власть на себя для того, чтоб отдать ее другим - чтобы они разобрались: Они заняты, они другим заняты, но они должны иметь возможность ознакомиться на марше с тем, что такое надлежащая политическая структура, что такое ненадлежащая, чем они занимаются, что они предъявляют, как они готовятся к этим новым направлениям. Сейчас все готовятся в ‘юбилейный парламент’, ‘путинский парламент’. Все понимают, как это важно; туда пойдут многие, очень многие. А что они могут предъявить кроме лиц и опыта (опыт, конечно, вещь существенная), какие концептуальные предложения? Что конкретно, предметно, конструктивно по линии обеспечения завтрашнего дня?
Ю. Н. Помимо концептуального еще и идеологема должна быть.
А. М. Идеологема изложена. Надо почитать федеральное послание Президента. Если его правильно читать, то идеологема там ясна. Никто не говорит сейчас, громко и пафосно, ‘национальная идея’ - но идеологема сегодняшнего периода (переходного периода, завершения переходного периода) там есть. И мы говорили, что это нормальная триада: разумная раскрепощенность (можно называть либерализацией, либерализмом) в экономике, социальность в политике - обеспечение социально приоритетных групп (ненадлежащим образом пока осуществляется) - и обязательная патриотичность (это просто нормально для государства!) в ядре мировоззрения - в идеологии. Вот три составляющие: либерализм, патриотизм и социализм, условно говоря (только без ‘измов’). Но все это должны быть троично нормальным в любом здоровом, нормальном государстве.
Это все прослеживается; но особенно мне понравилась главная идеологема в федеральном послании. Президент в федеральном послании 2002 года говорит, что у нас органы исполнительной власти зачастую занимаются неким изображением работы - неким ‘пиаром’, а не работой. Страна в лице своего политического властного истеблишмента зачастую, как в брежневские времена, по-прежнему занимается изображением, а сущностное упускается. Трудовые моменты, властный труд - в забвении. Нет властного труда! Это такой же профессионализм, это такой же труд, это такая же работа! Привинтить кое-что к стулу и работать, работать, работать - это тяжелейший труд. Это особый вид интеллектуального, эмоционального и волевого труда - власть.
Ю. Н. Алексей Николаевич, коль скоро уже прозвучало такое определение по отношению к Вам как политическое культуртрегерство, не могли бы Вы для тех, кто этим вопросом интересуется, сформулировать лапидарно и конкретно те требования, которые Вы предъявляете к тем людям, которые собираются идти во власть и предъявляют себя на политическом поле?
А. М. Прежде всего, идти сегодня во власть в одиночку - наичаще неэффективно. Исключения, которые будут (наверное, яркие исключения), лишь подтверждают это общее правило. Это не должны быть претензии на какую-то исключительность и всезнайство, но это должны быть серьезные претензии коллектива единомышленников. И кроме симпатии, которые могут вызывать и лица, и дела, и мнения людей, мне представляется, за каждой политической организацией должна стоять не только и не столько группа финансистов, которые клоунов, актеров выпускают поиграть и решить их вопросы, сколько концептуальное, аналитическое, интеллектуальное ядро. И, наконец, должна прослеживаться определенная связь с идеологемой федерального уровня, с неким этапом в жизни страны. Если сегодня на федеральном уровне осуществляется путинский этап в жизни страны, питерский этап в жизни страны, то жесткое оппозиционирование, оппонирование тоже должно привлечь внимание наших избирателей. Конечно, у Путина и у тех, кто идет с ним (а команды будут, я думаю, обновляться), есть черты и отрицательные и положительные, но это важнейший, наиважнейший для города Святого Апостола Петра - для Питера, для Ленинградской области и для всего Северо-Западного региона этап. И надо смотреть на то, достойны ли эти люди - те, кто предлагает и предъявляет себя - идти на обеспечение этих задач. Потому что, как я уже сказал, у нас многие в последнее время наичаще пытаются представить себя некими путинцами, кремнями-партийцами, готовыми лечь на рельсы, только бы не допустить антипутинского реванша. А что они способны принести на алтарь служения? Это сущностное должно наличествовать в каждой политической организации. Коль скоро у нас не одна партия и партячейки с одними институтами в одной системе, коль скоро у нас плюрализм некий, то давайте выбирать из множества достойных. Я ведь все время говорю о меритократическом проекте - о власти достойных.
Ю. Н. Алексей Николаевич, а не кажется ли Вам, что мы привнесли некие тревожные нотки в, по сути (или по внешним признакам), академические рассуждения по этому поводу?
А. М. Я думаю, что мы привнесли нотки, тревожащие многих действующих политиков и тех, кто сегодня спешно формирует дружины для захвата властных позиций. Потому что такие высокие критерии, такая планка подготовки, конечно, не всем доступны. И разумеется, такая планка не нравится тем, кто позволяет себя говорить, что они-то (в частности) и готовы поставить все планки. Конечно, тревога у политиков есть. А у граждан наших, у избирателей, у интеллигенции, у мыслящих людей мы, я думаю, никакой тревоги не вызываем. Я думаю, что многие только подумают: ‘Господи, наконец-то сказали: почему водительские права надо получать и быть профессионалом в этом деле - курсы закончить, а вот в политику идти, оказывается, можно так: чем больше вопишь, чем больше денег, чем краше костюм, и чем ближе к власти, тем вроде бы мы почему-то охотнее должны взять и за тебя проголосовать. А почему?..’. Поэтому у избирателей, я думаю, то, что мы говорим, тревогу не вызывает. Я надеюсь, что это может вызвать и какую-то положительную эмоцию: ‘Наконец-то!’. Скорее, отраду, чем тревогу, мне кажется.
Ю. Н. Ну что ж, Алексей Николаевич, я благодарю Вас за то, что Вы, как всегда, были конкретны, предметны и очень эмоционально говорили о том, то действительно должно нас волновать в ближайшем грядущем. Вас, уважаемые телезрители, я благодарю за внимание к нашей передаче. До свидания, до новых встреч в эфире!
А. М. До свидания.