Программа ’Алексей Мусаков: ‘Политология - это:’
ТРК ‘Петербург’ - Ленинградская областная телекомпания
27.06.2002
Юрий Николаев: Добрый вечер, уважаемые телезрители! В эфире программа ‘Политология’ с постоянным экспертом Алексеем Мусаковым. Алексей Николаевич, в начале недели мне довелось принять участие в одном весьма значимом событии - годовой пресс-конференции Президента России Владимира Владимировича Путина. Это действительно было событие: собралось 700 журналистов (в основном это были региональные журналисты). Как говорят аналитики и те, кто описывал это событие, такие встречи нужны Владимиру Владимировичу, чтобы услышать голос ‘с места’, получить информацию, которую он, наверное, в силу своего нынешнего положения не всегда может получить. Но не это главное. Тридцать шесть вопросов, которые были заданы Владимиру Владимировичу Путину и тридцать шесть больших, обстоятельных ответов достаточно полно и хорошо представили нашего Президента и показали те изменения, которые произошли в его внутреннем мироощущении, если можно так сказать. Это был не совсем тот человек, которые проводил аналогичную конференцию в прошлом году. А какое у Вас сложилось впечатление? Вы наблюдали за конференцией по телевизору, читали в газетах. Что у Вас вызвало наибольшую приязнь или какое-то отторжение?
Алексей Мусаков: Прежде всего, Юрий Афанасьевич, я думаю, что у нас сегодня необычная передача: сегодня в качестве эксперта - абсолютно на равных, а может быть в чем-то и в превосходящем варианте - можете выступать Вы. Это, скорее, я как телезритель мог бы задаться вопросом о том, что выделялось в этой пресс-конференции, какое событие было, как говорят врачи, патогномоничным - сконцентрировавшим в себе сегодняшнюю политическую властную проблематику. И, наверное, Вам как человеку, который в свое время не один год работал с Владимиром Владимировичем Путиным и лично хорошо с ним знаком, виднее - и объективно и субъективно - что же было этим нервом пресс-конференции. Три вопроса были очень четко заданы по политической проблеме: по поводу взаимоотношений с предыдущим президентом Борисом Николаевичем Ельциным. И все мы видели реакцию Президента - она была очень эмоционально насыщенна, но внешне не слишком заметна. Она проявилась в трех жестких и твердых пассажах по этому поводу. Это отметили все зрители, вне зависимости от того, занимаются ли они политикой или политологией.
Ю. Н. При всем том, что он весьма умело управлял аудиторией и рассказывал аудитории то, на что она рассчитывала и то, что она хотела услышать, были моменты, когда он вышел за рамки той роли, которую он себе предписал, и проявился эмоционально. Состояние союзного договора с Белоруссией и отношения с Лукашенко - это был первый вопрос, далее последовало то, о чем Вы сказали. Эти вопросы были заданы журналистами, которые представляли, так сказать, оппозиционные Президенту средства массовой информации. Так вот, все-таки что произошло? Почему эта реакция была не очень прогнозируемой? Почему она была, с одной стороны - по словам - мягкая, но по сути - довольно жесткая и определенная?
А. М. Но ведь ситуация с Александром Григорьевичем Лукашенко (когда Борис Николаевич Ельцин, первый Президент России, срочно выехал налаживать отношения, как бы, чуть было ни осложненные) и ситуация с реакцией Владимира Владимировича на действия Президента Ельцина (когда была заявлена некая твердая, но самостоятельная позиция в принятии решения) - это же связанные ситуации! Все досекционные, клинические диагнозы - это версии, но тем не менее, по этим диагнозам потом лечат. Даже в самой лучшей клинике может оказаться, что каждый третий диагноз ошибочный, но: - лечат! И я сегодня предлагаю очередную политологическую версию произошедшего, обращая Ваше внимание на публикацию в авторитетном журнале ‘Эксперт’: ’Полтора года пребывания у власти убедили Путина, что придать стране импульс устойчивого развития можно, лишь поломав традиционно клановую структуру национальной элиты и сопутствующий ей экономический фаворитизм. Сначала он избавился от маргинальных олигархов - Березовского и Гусинского. Против этого не возражал никто, кроме самих контригроков. Потом Президент попытался противопоставить одной элите другую. Но попытка, как мы видим, не привела к результату: ‘питерцы’ оказались слишком слабы и провинциальны - и для того чтобы противостоять старой элите, и для того чтобы действовать на благо страны, а не на свое личное благо. Крайне важно то, что они не сумели вовремя сообразить: включись они в игру ‘за страну’, тогда и сила бы у них появилась, и провинциальность исчезла! Но чего не дано, того не дано. Все прочие претенденты на элитарность (имеются в виду прежде всего общественные бизнес-организации) позволяли себе лишь стоять навытяжку, ожидая указаний первого лица. В результате, подводя итоги двухлетия, Президент и небольшая группа верных ему соратников (а такие есть), вынуждены констатировать, что, как и в самом начале, они оказались фактически один на один со ‘старокремлевцами’. Аналитический журнал ‘Эксперт’ от 17 июня 2002 года, ? 23 (329).
Ю. Н. То, что Вы процитировали, не есть ли четвертый вопрос, который прямо относится к вопросам, посвященным личности Бориса Николаевича в современном политическом раскладе?
А. М. Я думаю, что это один единый вопрос, который можно разложить на три, пять, семь и так далее вопросов. И это вопрос политический: вопрос в том, что делает второй по отношению к первому и кто осуществляет этот проект. ’Что же это за оценка действий питерской элиты? Кто такие ‘московсие питерцы’ и ‘питерские москвичи’? Почему так все происходит, где же сторонники и соратники Президента?’ - ни одного подобного вопроса не последовало. И хорошо.
Ю. Н. Последовал другой вопрос. Я сидел рядом с журналистом, который представлял английскую газету ‘Экономист’, и он назвал Владимира Владимировича ‘уединенным’ человеком - намекая на то, что Президент принимает решения, сидя в своем кремлевском кабинете, и готовое решение не всегда коррелируется с общественными умонастроениями, а также с умонастроениями его команды.
А. М. Ведь это очень хорошо, на самом деле! Это высокая дань великой русской монархической традиции! Может быть, как раз от англичанина странно слышать такие вопросы, ибо до сих пор жители Великобритании - подданные Ее Величества Королевы, а не граждане свободной республики Российская Федерация (это мягкая ирония). Мне бы хотелось сказать по этому поводу другое:
Ю. Н. Простите, перебью: Владимир Владимирович старательно опровергал навязываемый ему англичанином образ.
А. М. Я хотел понять сам для себя: разве то, что сейчас ‘взорвано’, как некий информационный снаряд, не прогнозировалось, не было известно?! Уж по крайней мере, жители Питера, Ленинградской области, Северо-Запада - те, кто смотрели Пятый канал три года назад (я уж не говорю о тех, кто имеет доступ в Интернет) - знали о прогнозах нашего Центра.
Программа ‘Событие’ с участием А. Мусакова (9 августа 1999 года): ‘Я думаю, что те, кто надеется, что Владимир Владимирович Путин ненадолго у власти - ошибаются. Дело все в том, что оценивать сегодняшнюю ситуацию можно как достаточно хорошо продуманную и выверенную. Дело может оказаться не только и не столько во Владимире Владимировиче Путине, а в том, что Ельцин способен и может пойти еще на один ход. Ход этот называется Касьянов Михаил Михайлович. Бог троицу любит, может быть и третий преемник. Сначала - в премьеры, потом - в президенты’. ‘Новая газета’ от 23 декабря 1999 года, статья А. Мусакова ‘Наследство Ельцина’: ‘Единственным человеком, который, на мой взгляд, наследственным образом может гарантировать интересы нынешнего Президента, является, как это ни покажется странным на первый взгляд, нынешний министр финансов Михаил Михайлович Касьянов’.
Ю. Н. Хорошо. Три года назад Вы указали на конкретную фигуру, которая сейчас со второго плана постепенно выдвигается на первый план политической жизни нашей страны. Что это, в конце концов, означает? И представляет ли это реальную угрозу для положения Владимира Владимировича Путина?
А. М. Прежде всего, я уже в нескольких эфирах говорю, что не являюсь сторонником шапкозакидательстких настороений
Ю. Н. Да, в прошлый раз говорили.
А. М. ‘Легко отобьемся! С первого тура реализуем победу Путина на президентских выборах!..’ - мне не нравятся такие разговоры, потому что на самом деле за ними ничего кроме холуйский бравады не стоит. Если мы три года назад высказывали опасения - значит у нас были какие-то основания (пока большей точности прогноза никто не предъявил). Сегодня это сигнал к тому, что федеральную команду в Москве надо обновлять. Там есть, конечно, питерские люди (кроме самого Президента я к ним отношу Сергея Борисовича Иванова, ряд людей в администрации Президента) - действительно питерские по происхождению, рождению, воспитанию, по образу мыслей и действий. Но те, кого относят к ‘питерским москвичам’ и ‘московским питерцам’: Я по первому образованию все-таки врач - и я убежден, что первые пять лет жизни очень многое означают. Если человек учился и делал карьеру в Петербурге - это не значит, что он питерский человек. Наичаще питерский человек - это тот, кто здесь родился, здесь получил первые пять лет воспитания (причем не только от родителей, но и от бабушек и дедушек прежде всего), а потом уже реализовал свои карьерные чаяния. Меня могут обвинить в ‘питерском шовинизме’, но я выступаю с социобиологических позиций(которые сейчас даже либералами признаны!). С другой стороны, я согласен с тем, что происходящее надо воспринимать как сигнал опасности для Президента. Это означает, что нужны довольно радикальные изменения во власти на федеральном уровне в плане кадров и что очень важна позиция Северо-Западного региона, прежде всего Санкт-Петербурга и Ленинградской области (населения и истеблишмента, властной элиты Санкт-Петербурга и Ленинградской области). Здесь должно быть действительно монолитное единство в обеспечении поддержки Путина.
Ю. Н. Алексей Николаевич, Вы уже, наверное, привыкли к тому, что я хочу, чтобы Вы, по возможности, давали простые ответы на сложные вопросы. А наисложнейший вопрос заключается в следующем: как изменится жизнь каждого из нас, если ‘второй’ станет ‘первым’?
А. М. После замечательного юбилея нашего города, я думаю, мы придем к тому, от чего уходили многие годы: мы уже не будем даже ‘городом с областной судьбой’ (что бы там ни говорилось и как бы ни пытались любить Питер, относиться к нему хорошо). Я вынужден, не скрывая, говорить то, что говорил годами: для каждого жителя нашего региона путинский политический этап жизни России крайне важен. Неверное отношение страны к Питеру, Питера к стране может привести к дезинтеграции российского властно-политического пространства - вряд ли к юридической, но к финансово-экономической дезинтеграции России. В России два центра - Москва и Питер. И если плоха Москва, всегда есть хороший, интеллигентный, умный, добрый, стойкий, отважный Питер. А если Питер будет опять заброшен и ‘выброшен’, то останется одна любимая Москва как центр России. А каков центр, таково и состояние страны.
Ю. Н. То есть катамаранная модель, о которой мы так много говорили, будет разрушена?
А. М. Не разрушена, но, по крайней мере, не укреплена. А вряд ли это хорошо для будущего России.
Ю. Н. Что следует из того, что Вы сейчас произнесли?
А. М. Следует только то, что многим думающим людям необходимо - в соответствии с прогнозами и пожеланиями - менять отношение к политике. У нас уже стало поверьем: ‘что бы ты ни делал, ничего хорошо не будет’. Но очень скоро будут востребованы питерские голоса для обеспечения интересов ‘питерского этапа’ в жизни страны!
Политолога интересуют его версии и соответствие событий этим версиям. Можно объявить себя самым крутым политологом всех времен и народов из-за того, что три четверти прогноза уже сбылись. Меня это не радует! Меня не радует то, что, к сожалению, в этой характеристике представителей ‘московских питерцев’, ‘питерских москвичей’, оскорбительной для многих из нас, многовато правды, Юрий Афанасьевич! (Я все время говорю, что не надо их так называть: как было много ‘дворняг’ в самом худшем смысле этого слова, так и осталось.) Упреки, во многом, к сожалению, я воспринимаю как справедливые. И то, что предательство будет на каждом шагу: Причем, предательство в кавычках: предательство, исходящее от людей, которые не умеют быть преданными. Сейчас этот нарыв еще не вскрылся, но он начинает проявляться.
Ю. Н. В достаточно спокойном, и я бы даже сказал, благостном мероприятии Вы вывели на поверхность очень раздражающие моменты. Как Вы считаете, мы все сказали о том, что Вас тревожит столь сильно?
А. М. Мы сказали главное. Мы не умолчали - а это уже дело (вначале было слово!). Вовремя не умолчать, причем открыто, а не доносительски - это уже дело, а в России всегда было делом очень важным.
Ю. Н. Алексей Николаевич, я вас благодарю за Ваш эмоциональный прогноз. Вас, уважаемые телезрители, я благодарю за внимание. До новых встреч в эфире!