Программа ’Алексей Мусаков: ‘Политология - это:’
ТРК ‘Петербург’ - Ленинградская областная телекомпания
28.03.2002
Юрий Николаев: Добрый вечер, уважаемые телезрители! В эфире программа ‘Политология’ с постоянным экспертом Алексеем Николаевичем Мусаковым. Алексей Николаевич, я думаю, что и в этой передаче мы будем следовать нашему принципу - принципу явно выраженного оперативного повода, тем более, как мне кажется, нам есть о чем поговорить. Оперативным поводом в данном случае будет наш предыдущий эфир, в которой Вы не только утвердительно ответили на вопрос о том, есть ли в России новая элита, но и пообещали будущую роль этой элиты в жизни нашего общества проиллюстрировать каким-то материалом.
Готовы ли Вы отвечать за свои слова и продемонстрировать нам что-то, что убедит нас: новая элита существует; а также в том, что она имеет какие-то политические амбиции и готова их в той или иной мере проявить?
Алексей Мусаков: В прошлом эфире, Юрий Афанасьевич, я действительно говорил о наличии иллюстративного материала. Двадцать восьмого февраля текущего года в ‘Парламентской газете’ было опубликовано развернутое интервью с председателем Законодательного Собрания Санкт-Петербурга Сергеем Борисовичем Тарасовым. Интервью, полемическое по смыслу, посвящено современному состоянию российского парламентаризма как некой кузницы новой политической элиты.
В полемику с Тарасовым вступили наиболее продвинутые, как сейчас модно говорить, выдающиеся, известные депутаты Законодательного Собрания.
Ю. Н. Алексей Николаевич, я хочу, чтобы мы сразу объяснились с телезрителями: какие у Вас есть основания считать, что это не рядовое интервью Тарасова, не обычные его высказывания, а некое кредо, некий символ веры, некий идеологический документ, который может иметь большие последствия?
А. М. Дело в том, что в этом интервью лидер петербургского парламента затронул целый ряд важнейших вопросов нашей вчерашней, сегодняшней и завтрашней политической и социальной жизни, что и вызвало живой отклик его коллег. Данное интервью представляется мне достаточно резко обозначающим проблемы, и при этом - очень личностным и личным, крайне интересным, на мой взгляд, по стилистике и по смыслу. Поэтому основополагающие моменты интервью, я считаю, мы должны просто процитировать.
Из преамбулы:
‘Городской политический истеблишмент единодушен: после полутора лет без спикера выбор оказался более чем удачен. Сергей Тарасов стал самостоятельной политической фигурой’.
Из текста интервью:
’В политику я попал совершенно случайно. Просто в какой-то момент, когда по Белому дому стреляли из пушек, сидя в компании друзей, пришли к выводу, что мы умнее всех тогдашних политиков и, находясь в самой гуще жизни, знаем ее больше и лучше. Я пошел во власть с желанием что-то перестроить, изменить просто потому, что всегда хотел и любил работать.
А вообще пути попадания в политику у всех разные. До сих пор в ней не осела демократическая пена 90-х годов, есть некий процент и пришедших ‘по велению сердца’, немал и слой людей, которые поднялись на деньгах олигархического сообщества. Встречаются в политике, в той же Государственной Думе, и залетные птицы из криминальных структур…
Чем меньше значение законодательной ветви власти, тем больше чиновничий беспредел, в этом я уверен. И мне кажется, что в Петербурге нам удалось поднять свой парламент на необходимый уровень, когда депутаты, с одной стороны, не закрывают глаза на действия исполнительной власти и не двигаются по ее указке, а с другой стороны, научились слышать администрацию. Уверен: там, где есть сильная представительная власть, - там начинается демократия.
- В свое время вы принадлежали к команде Анатолия Собчака, что сыграло роль и в вашем избрании в Законодательное Собрание в 1994 году, - и теперь многие из нее оказываются ‘людьми команды Путина’?
- Я не отношусь к друзьям Путина. Конечно, он знал обо мне, видел меня, когда я был депутатом Законодательного Собрания города, а он - заместителем Собчака. Но с Путиным у меня не было никаких отношений - ни товарищеских, ни каких-то других…
Меня беспокоит, что при выборах сенаторами Председателя Совета Федерации решающую роль сыграл исключительно Президент. Я считаю, что страна сильна только тогда, когда у нее есть сильный парламент, и мне не нравится явное желание власти загнать парламентаризм в рамки обслуживающего персонала!
- Кстати о выборах. Наш следующий вопрос, наверно, из разряда тех, по которым разногласия между городскими ветвями власти были, есть и будут. Это очередные выборы в Законодательное Собрание Санкт-Петербурга.
- Судя по всему, следующий состав Собрания будет более политизированным, поскольку Государственная Дума должна принять закон о выборах в региональные парламенты, в том числе и по партийным спискам. Я глубоко убежден в том, что ‘политическое поле’ России к этому не готово. Я всегда говорил, и буду говорить, что наше Законодательное Собрание является срезом общества под названием ‘петербургский народ’. А когда 50 процентов депутатов будут приходить по партийным спискам, этот срез резко изменится, он перестанет отражать реальную ситуацию в городе. Те, кто двигает этот закон, возможно, видят в нем какие-то положительные моменты. Но мне они неизвестны.
- Ну а институты общефедеральной законодательной власти?
- Российский парламент должен превратиться в однопалатный. Зачем две палаты, если они не несут каких-то отдельных функций? Что за необходимость иметь еще один орган, который имеет право законодательной инициативы?
- Порой складывается такое впечатление, что взаимоотношения исполнительной и законодательной властей все больше смахивают на неравный брак?
- Очень верное сравнение. К сожалению, сейчас исполнительная власть демонстрирует курс на уничижение представительной власти как на федеральном уровне, так и в регионах. Во многом этому способствует то, что в Конституции пока не прописаны многие вещи, которые на самом деле подразумеваются представителями власти. Например, почему бы прямо не сказать, что всеми кадровыми вопросами в стране занимается администрация президента или что Госсовет созывается только для встречи губернаторов с Президентом. Нужно внятно обозначить, чтó реально входит в компетенцию органов власти субъектов федерации, иначе вслед за центром региональные руководители будут позволять себе еще более вольное обращение с институтами представительной власти. Уверен: если мы не хотим возвращения в прошлое, то и на региональном уровне у администраций должен быть парламентский противовес…
- Петербургский парламент является таким противовесом?
- Да!’
Почему я коснулся именно этой темы: государственная политическая элита и система парламентаризма? Буржуазный парламентаризм - то, что отличает цивилизованное, как раньше говорили, капиталистическое общество от обществ предшествовавших эпох: элита в этом обществе формируется через парламентское ‘сито’.
Ю. Н. Итак, чтó Вы выделите из интервью Сергея Борисовича Тарасова? Что позволяет Вам считать его идеологическим документом долговременного действия?
А. М. При всей искренности высказываний Тарасова отмечаются некоторые малозаметные для него, но существенные для внимательных наблюдателей логические противоречия, которые прослеживаются и в его предложениях по улучшению ситуации. Сергей Борисович говорит, что пришел в политику случайно, но случайности наподобие тех, что описывается в его интервью, как минимум странны. Каков же случай? - Встретились несколько друзей и решили, что они умнее тех, кто правит в 1993 году. Это уже неслучайное самоощущение! Сергей Борисович Тарасов говорит, что он сохраняет свой партийный билет - билет члена КПСС - и одновременно не хочет сегодня быть членом никакой партии, потому что не хочет быть зависимым от какой-либо силы. То есть опять некая странность: быть независимым, будучи политиком, очень трудно.
Ю. Н. Знаете, студенты журфаков раньше всегда начинали обучение со штудирования статьи Владимира Ильича Ленина ‘Партийная организация и партийная литература’. И многие предложения из этой статьи стали пословицами и афоризмами. ‘Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя’ - из этой статьи. И это положение подкрепляет Вашу мысль о том, что Сергей Борисович несколько лукавит, когда говорит, что собирается быть независимым от всего.
А. М. Я думаю, здесь речь идет даже не о лукавстве как о неких родимых пятнах того замечательного периода коллективистской, но - я настаиваю! - демократии (‘красный период’ нашей истории я считаю демократическим, но в радикальном коллективистском варианте). Это родимые пятна уже демократической ментальности, когда противоречивость высказываний не ощущается, присутствует некая амбивалентность, амбитендентность, иногда - излишняя эмоциональность, иногда - излишняя эмоциональная притупленность. Нас цивилизация несколько шизоидизирует, а мы этого не замечаем. Поэтому противоречивость естественна: она привита, она уже пропитала сознание. Советское общество, особенно к концу своего существования, было обществом двойных стандартов, когда говорили одно, думали другое, зачастую делали третье. Но искренность Сергея Борисовича подкупает даже в той части - и это очень важный момент: Он не думает о последствиях для себя, когда произносит некоторые фразы - те, что касаются Владимира Владимировича Путина и принадлежности к ‘путинской элите’. Сегодня все кому не лень (или очень многие) причисляют себя к ‘околопрезидентской команде’. Этих команд сегодня, если почитать материалы Интернет, обнаруживается множество, даже избыток. Что приятно в Сергее Борисовиче Тарасове - так это то, что он сам себя к этой команде не причисляет. И в то же время говорит о том, что позиция сегодняшней федеральной власти, исполнительной власти (она у нас в стране всегда лидирует) во многом не учитывает необходимости развития парламентаризма. ‘Где нет парламентаризма - там нет демократии’, - он прав! С точки зрения логики это так. Вся история Запада (а мы вошли в цивилизационный проект) - это история парламентаризма. Более того, даже ‘демократы-тираны’, Оливер Кромвель, в частности, пришли к власти через парламент - через народное волеизъявление, через борьбу с авторитаризмом; и новые волны элиты приходили вместе, синхронно с процессами обновления парламентов. Поэтому парламентаризм - не просто гарантия демократии, это ее перпетуум мобиле (если можно говорить о вечной демократии!), это некий обязательный компонент ее двигателя. И то, что председателю Законодательного Собрания Санкт-Петербурга отчетливо ведомо, что без дальнейшего развития парламентской системы власти невозможно не только развитие демократии, но и реализация всего цивилистического, цивилизованного проекта в России - это очень хорошо.
Лидеры предшествующей эпохи - я имею в виду и президента Бориса Николаевича Ельцина, и бывших руководителей советских ‘парламентов’ (тогда еще не в субъектах федерации, а в городах федерального подчинения) - забывали, кому, в частности, каким структурам, каким механизмам они обязаны своим вхождением во власть. Впоследствии, думаю, Вы помните, как обошелся Борис Николаевич Ельцин и иже с ним с советской демократией, которая их всех возвела на некий аналог трона. Для тех, кто к трону имеет отношение, их трон - не трон по определению; это иной трон. Поэтому претензии на ‘царя Бориса’ - это замечательно, но все это - фантазии Фарятьева, фантазии человека иного происхождения.
Монархические претензии и устремления новоиспеченных политиков, наичаще приехавших из провинции завоевывать крупные города - нормальны, это некое топливо процесса. Дело не только и не столько в том, где человек родился и где вырос, но в том, впитал он или не впитал, принял или не принял, оказался резонансным или нерезонансным той этике и эстетике поведения, которая принята в данном месте, в данном городе.
Когда Сергей Борисович Тарасов говорит о том, что, по его представлению - представлению пока не юриста Тарасова - России нужен наверху однопалатный парламент (Федеральное Собрание Российской Федерации состоит их двух палат, Государственная Дума - нижняя палата и Совет Федерации - верхняя палата), становится ясно, что благие намерения политиков, их амбиции и претензии все-таки должны быть сопоставимы с ценой, которую за это придется платить! Изменения в Конституции - это серьезнейшая процедура! И юрист, выпускник юридического факультета Ленинградского-Петербургского университета Владимир Владимирович Путин всегда это отлично понимал и каждый раз спокойно, мягко, по-питерски корректно говорил: ‘Помните, какой ценой вы будете реализовывать данный властно-политической проект. Он требует изменения Конституции? Давайте будем с Конституцией обращаться бережно’.
Ю. Н. Да, и в 2001-м году мы это слышали, и в 2002-м, то есть это принципиальная позиция Президента. Скажите пожалуйста, Алексей Николаевич, мы закончили сравнительный анализ?
А. М. Думаю, да.
Ю. Н. В связи с истечением нашего эфирного времени мы вынуждены поставить не точку, а многоточие. Мы продолжим разговор на эту животрепещущую тему в следующей передаче. Я благодарю Вас, Алексей Николаевич, за Ваши экспертные заключения. А Вас, уважаемые телезрители, я благодарю за внимание к нашей передаче. До свидания.