Беседа с политологом
Подготовила Оксана СБРОЖЕК ( журнал “Обучение и карьера в Санкт-Петербурге” ? 2[8] 2001)
В этом номере мы размещаем мысли о российском образовании и российской элите известного политолога Алексея Николаевича Мусакова. Это неординарный человек и в работе и в жизни, его взгляд на отдельные явления нашей действительности может оказаться для многих интересным и вызвать желание полемизировать. Алексей Николаевич имеет насыщенную биографию, в частности, владеет в разной степени тремя европейскими языками, закончил три высших учебных заведения и кардинально изменил свою специальность с врача на политолога, президента Санкт-Петербургского Центра регионального развития.
О российском образовании
Много лет назад на Конгрессе в США было сказано, что если у русских - а мы для них все русские, ибо говорим на русском языке, думаем по-русски и воспитаны в русской культуре - и дальше так пойдет, то к 2000 году они станут не просто державой, а сверх, сверхдержавой. Поэтому удар был нанесен прежде всего по системе образования тогда Советского Союза, а значит и России. Образование в Советском Союзе, благодаря усилиям отца народов, в частности, и в этом плане ему отказывать нельзя, - это высочайшее достижение революции. В исторически короткие сроки 80% необразованной страны получило образование. Это факт, это результат коммунистического красного эксперимента, с которым никто в истории человечества не может уже не считаться. Причем система образования в Советском Со-юзе была построена на основе программ классической гимназии и реальных училищ, то есть главные достижения были учтены. Что касается высшей российской школы, то ее достижениями пользовался тот цивилизованный мир, который относит себя к золотому миллиарду. Как я отношусь к реформе образования? Надежда только на то, что у нас ни одна реформа не заканчивается так, как предписано ее создателями: ‘одна заря сменить другую спешит, дав ночи полчаса’ - сказал Пушкин. Владимира Владимировича Путина пророчат как устойчивого президента, при нем будут попытки запустить этот маховик в том варианте, в ко-тором он сегодня пытается быть реализован. Очень быстрая дифференциация на тех, кто должен работать головой, и тех, кто должен просто работать. Эта модель, прежде всего, англо-саксонская. Англо-саксонский вариант государственного устройства, экономики, финансов, права не приемлю. Поэтому положительно относиться к аналогам этой модели образования для России не могу. Я, скорее, сторонник европейской романо-германской модели, у которой доступ к образованию государством обеспечивался максимальным обра-зом. Я уважаю классическое русское образование, которое и сделало возможным сохранить государственную жизнь России, получить фантастически устойчивую популяцию. Я позволю себе некое определение: страна, как общество, ограниченное государством. Сохранив образование, мы сохранили страну. Образование подобно вежливости, которое так легко дается и так дорого ценится. Так вот, если только то, что позволило нам выжить, жить и развиваться, заменят на некую другую модель, то для меня как врача по первой специальности это еще одна попытка осуществить эксперимент. А экспериментов над людьми, особенно широкомасштабных, я не люблю. Поэтому, если система себя оправдала, позволила пе-режить самые тяжелые периоды, то кто имеет право навязывать нам преимущества англо-саксонской по замыслу системы образования. Мы вообще этот этап уже отработали. Сенкью вери мач. За все, что они нам привнесли, спасибо! Спасибо, это спаси Бог по-русски.
О себе
Вначале я закончил единственную в Союзе, а сейчас в России, школу с преподаванием ряда предметов на итальянском языке. И в 15 лет был на прямых контактах с иностранцами вплоть до высших должностных лиц Италии. Изучал два языка: итальянский и французский. Английским я занимался в частном порядке. Так или иначе, причастность к знанию трех европейских языков я считал для себя обязательной. Образование можно получить, но для это-го должны его давать. И наше государство давало возможность получить это образование. Вот, наверное, то, что связывает предшествующий период с прошлыми и будущими периодами: надо предоставить возможность реализовать это право, потому что обязанность учиться - это удел элиты. Я считаю, что тот, кто сам себя относит к интеллигенции, к элите, обязан как гражданин или подданный - это все зависит от формы правления - получить образование. Тогда как просто гражданин, не желающий быть причисленным к элите, имеет на это право. Дальше - три высших образования. Первое: Ленинградский медицинский институт. Профессия, которую я избрал, которая многих шокирует сегодня, - патологоанатом. Я хочу особо отметить, что патологическая анатомия - это интеллектуальный фундамент всей клинической медицины. Мне, скорее всего, не придется скрывать принадлежность к одному из древнейших европейских родов - у меня болгарская фамилия и корни из Болгарии, рано или поздно это все вскроется. Но я не считал для себя выбор специальности врача и особенно врача-патологоанатома душетленным ме-роприятием, есть такое слово в православии. Есть набор профессий, который родовитый человек не может себе позволить. Первым патологоанатомом на Руси был государь-император Петр Первый, который создал первый морг в Москве на Яузе. Раньше в России это называлось клиническая патология. Патологоанатома приглашали на все серьезные консилиумы и его слово было решающим. Только патологоанатомы обладают определенным набором знаний, которого лишены практикующие врачи других специальностей. Мне очень много дала патологоанатомия, и большая часть методов, которыми я сейчас пользуюсь, и разработки, ко-торые осуществляю, получены в ме-дицине. Второе образование, которое я получил, - это юридический факультет Петербургского университета. Три года я учился, будучи сначала депутатом Петросовета, потом позже мы защищались, когда депутатами уже не были, обучение шло нормально. И третье образование - Институт Банковского дела - это московский филиал здесь, специальность финансы и кредит, потому что без этого сегодня заниматься политологией, на мой взгляд, бесполезно. Вы найдете определение того, что мне представляется возможным отнести к политологии, - это очень широкая, на мой взгляд, система знаний, потому что это некая дисциплина, изучающая власть, властные отношения. Это система управления в широком смысле. Поэтому отношение мое к образованию в России, ибо у меня русское образование, самое серьезное. Все то, о чем я говорил сейчас, - это русская система образования, это русские преподаватели независимо от этнической составляющей. Русские - это прилагательное, а не существительное. Это по Льву Николаевичу Гумилеву - судьба скорее. Я действительно был знаком с Львом Николаевичем и горжусь тем, что он мне посвятил место в своей книге и своим людям обо мне рассказал, это было очень давно.
О книге
Книга, которая сейчас выпущена, посвящена вопросу связи политики в России последних как минимум 10 лет с деятельностью элиты российских спецслужб - первым главным управлением КГБ СССР, или службой внешней разведки сегодня, которую долгое время возглавлял Примаков. Это самый авторитетный на сегодняшний день русский советский политик. Человек действительно реально высокообразованный, не всегда легко принимавший те перемены, которые произошли у нас на рубеже веков, - я имею в виду приход к власти самопровозгласившей себя демократической элиты. Я никогда не скрывал, что мое отношение к представителям этой элиты, скажем так, дифференцировано. Я не считаю этих людей талантливыми, если уж речь идет о политологии как о науке об искусстве управления государством. Я не считаю талантливыми в этом плане людьми многих представителей демократического истеблишмента. Элитой я их называть не хочу. И в отличие от многих из них, я продолжал учиться.
О политике
Реально политикой я начал заниматься где-то с 27 лет. Я пришел уже в Петросовет человеком достаточно подготовленным - все-таки 5 лет службы в корпорации политолога С.Е. Кургиняна, автора книги о постперестройке. Это тоже относится к образованию. Каждый из нас на собственном примере должен являть собой нечто. Так вот, то что мной предъявлено как результат, базировалось прежде всего на образовании, полученном мною в Питере, в России. Нигде в другой стране я образования не получал, правда, как и воспитания. А в воспитании - это вторая составная часть - принимали участие как русские тверские крестьяне, по линии моей матери, так и люди иного происхождения. Для меня есть два социальных слоя, к которым я отношусь с пиететом: крестьяне и духовные аристократы. О других аристократах речи не идет, потому что у нас республиканская форма правления, и даже если завтра выяснится, что кто-то носит очень высокий титул, то бравировать этим, я считаю, недопустимо. Я все-гда говорил, что я внук простой крестьянской бабушки и по отцовской линии правнук … до времени я говорить не хочу, хотя и отрекаться не буду. Меня воспитал во многом не только Питер, но и русская тверская деревня Поляны. Там цельные люди, самостоятельные. Вот и образование дает возможность стать самостоятельным. Не свободным и независимым непонятно от кого или от чего, не самодостаточным, закрытым от всех, а самостоятельным, открытым и одновременно стоящим на своих собственных ногах, умеющим самостоятельно двигаться. Вот для меня роль образования в этом. Достаточным, наверное, является воспитание, но необходимым - образование. Поэтому я не могу, особенно к русскому образованию, относиться иначе. Есть еще целая страница биографии, о которой сейчас уже не говорят: известен я стал где-то в 87-89 году, когда был скандал на всю страну в Первом медицинском институте - бунт молодых патологоанатомов. Мы тогда впервые приоткрыли завесу тайны над тем, от чего умирают люди: не только от заболеваний, но и от дефектуры медицинской, и тогда я был более известен, чем сейчас, как ни парадоксально. Были демократические годы, тогда это было модно, называлось это все геройством, а я до сих пор не могу понять, есть ли здесь героизм, так как считаю, что тогда мы просто поступили нормально. У нас в стране нормальное поведение признается чуть ли не геройством. Я никогда не забуду, как мой отец, Николай Иванович Мусаков, дай ему Бог еще долгих лет жизни, как-то в подростковом периоде мне сказал: ‘Леша, запомни: в стране, где становится много воров, судить начинают за честность’. Поэтому геройством называют минимально нормальное поведение. Оказалось, что судьба моя могла сложиться совершенно иначе, если бы не вмешательство Раисы Максимовны Горбачевой, которая, оказывается, любила смотреть программы Ленинградского телевидения, в частности, ‘Пятое колесо’, по которому меня показывали. И слава Богу, что во время визита Михаила Сергеевича с Раисой Максимовной в 96 году, когда тогдашнее руководство города не нашло в себе ни сил, ни возможностей встретить опального президента СССР - тогда встречали его другие люди, я успел поклониться и поцеловать руку Раисе Максимовне за вмешательство в судьбу тогда еще молодого доктора, который выступил против всей этой системы. Уже тогда у меня были основы социобиологических знаний: я понимал, что такое поведение популяции, которая, вместо того чтобы охранять и защищать своих слабых, больных и маленьких, вела себя зачастую жестоко демонстративно. Рано или поздно мы - государство, общество, будем изучать роль в человеческом сообществе такой дисциплины, как здравоохранение, и будем удивляться тому, что Фидель Кастро Рус, имеющий и аристократические и еврейские корни одновременно - совершенно гремучая смесь, до сих пор держится у власти на маленьком острове, при всей разрухе в экономике, сложных геополитических раскладах, во многом потому, что огромное внимание уделял образованию и здравоохранению. Там медицина на очень высоком уровне и этого оказалось достаточно, чтобы при всех попытках установления другого типа политического режима его удержать. Это и было элитарное поведение. Я уже не говорю о том, что он сохранил веру и право людей верить во многом благодаря его уров-ню образования и культуры. В моей книге есть авторский эпиграф, предваряющий все повествование: ‘Политология - наука об искусстве управления государством’. Если политику называли искусством управления государством, то политология - это наука об искусстве управления государством. Для этого нужен некий предмет и методы исследования. Но никто почему-то, на мой взгляд, отчетливо не произнес, что страна, кем-то сознательно лишенная образования в области властных отношений, не имеет системы обеспечения воспроизводства элиты, перспектив сохранения своей правосубъектности. Поэтому для меня сейчас крайне важно сделать все возможное для воссоздания здесь, в Питере - модельном регионе, системы образования и воспитания новой властной элиты по критериям, которые, скажу без ложной скромности, мне известны лучше, чем другим людям, иначе я не предъявлял бы то, что предъявляю. Я буду заниматься отбором и подготовкой кадров национальной государственной русской элиты.
Мне сейчас важно применить ту методику подготовки специалистов в этой области, которой я располагаю. У нас есть яркий пример этому, причем гораздо труднее провести одного, чем многих. Например, Виктор Евтухов - молодой депутат законодательного собрания.
Наш центр в этом году отмечает юбилей. Одна из задач, которая ставится перед Центром, - воспроизводство национальной государственной элиты, прежде всего образованной и воспитанной, а не пресловутого истеблишмента, и вне этого я не вижу решения задач. Тот же Виктор Евтухов, закончивший в свое время финансово-экономический институт, был вынужден обучаться на юридическом факультете, без которого быть политиком невозможно, и обучался у очень хорошего преподавателя английскому языку в индивидуальном порядке. С ним я занимаюсь, как со своим сыном, это вкладывание себя в другого человека.
Я хочу вернуть себе только обязанности предков, права моего достославного рода я возвращать себе не намерен. Я православный человек, поэтому вернуть честь рода и обя-занность по служению государству своему должен. Я говорю это специально, потому что в ближайшее время могут произойти некоторые изменения, в силу которых моя фамилия неким образом будет скомпрометирована. Здесь появился уже человек, явление которого в Питер может ознаменовать собой раскрытие части тайны моего происхождения. Заранее предвещая все это, хочу сказать, что в православии обязанность значимее, чем право. Я считаю, что для представителей меритократии - власти достойных, чего я сторонник - без образования и воспитания реализация этой системы невозможна.
Меня угнетает только одно, до тех пор пока мы не будем заниматься политикой должным образом, никогда ничего, русские, которых 85% населения Российской Федерации, не сделают. Мы - одно из самых моноэтнических и монокультурных государств в мире, но почему-то об этом забываем, стыдливо прячем. Только надо не права свои качать, а осознать свою обязанность как русского человека пронести через историю то, что даровано предками и наследуемо от них. Это подобно одностороннему договору в гражданском праве: договору наследовать с той лишь разницей, что человек, принимающий наследство, имеет право его взять, но не обязан его принимать. Во властных отношениях мы не просто и не столько имеем право, сколько обязаны реализовать это властное наследство. Если мы сумеем - честь нам и слава, если не сумеем, значит, мы - выродки, не элита, а выродки.
Ключевым словом последнего семилетия стало ‘невостребованность’ очень прилично, на мой взгляд, подготовленных кадров в разных сферах. В конце 70-х начале 80-х писали, что каждый 5-й закончивший вуз работает не по специальности. Сейчас называется другая цифра - 15-20% работают по специальности. Когда у нас говорят, что в стране кадровый голод, я этого не понимаю. У нас фантастически образованное и воспитанное общество,и я очень нелюблю разговоров о том, что у нас нецивилизованная страна, что у нас помойка, а не город. А что такое помойка? Ну-ка, иди-ка и помой-ка, милый.
Весь вопрос в отсутствии воли и не только политической, воли к жизни, воли к возрождению, я не очень люблю затасканное слово, воли к созиданию. Спасение России, на мой взгляд, в уже подготовленных кадрах. Есть пример: в России дореволюционной было около полутора миллионов образованной части общества: дворянство и интеллигенция на 100 миллионную Россию. Почти миллион выехало после революции, осталось около 500 тысяч. И эти 500 тысяч, служа своему народу, выполняя главную заповедь интеллигенции, сумели обеспечить воспроизводство культуры, образования, победить в войне, запустить ракету и предоставить возможность очень многим людям образоваться. Я очень скромненько скажу так: думаю, что, по меньшей мере, на Северо-Западе России, а может быть и шире, более родовитого и знатного человека, чем ваш покорный слуга, нет. Но я в пояс кланяюсь тем, кто образовал народ моей страны. Я считаю неблагодарными свиньями тех, кто презрел, что далось из ‘красного бандитского’, безусловно, по ментальности и манерам, общества.
Я говорю это во всех эфирах православного радио, потому что первое, что сделал Христос со свиньями, - спустил их с обрыва. Поэтому те, кто получили возможность доступа к знаниям, а потом презрели ‘красный’ этап, для меня - иного человека, нежели представители разночинной провинции, в особенности недопустимы.
Мы имеем право и должны гордиться Россией, ее образованием, ее культурой прежде всего, ее отношением к возможностям получения образования огромной части нации. Это величайшее достижение России. У нас борьба с недостатками превращается в искоренение достоинств. А я сторонник эволюционного уважительного отношения к собственной культуре. Это не значит, что я почвенник, я беспочвенности не люблю. Вот пока и все.