Программа ’Алексей Мусаков: ‘Политология - это:’
ТРК ‘Петербург’ - Ленинградская областная телекомпания
08.11.2001 г.
Санкт-Петербургский Центр регионального развития и аналитическая программа ‘Отражение’ представляют цикл передач ‘АНШЛЮС’
Павел Гладнев: Здравствуйте! Стремление расширять свое жизненное пространство, как правило, свойственно либо бизнес-элите, либо персонам, одержимым жаждой власти как таковой. Именно к такому заключению невольно приходишь, когда в очередной раз слышишь широкое обсуждение идеи объединения Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Тема, действительно, не новая: это одна из идеологических доминант, характеризующих любые выборы. Причины и следствия этого вопроса мы решили обсудить в программе ‘Политология - это…’.
Алексей Николаевич, давайте вернемся к истории вопроса, столь надоевшего за последнее время.
Алексей Мусаков: Вы имеете в виду, Павел Владимирович, новейшую историю вопроса?
П. Г. Новейшую.
А. М. Новейшая история началась в 1996 году, когда политики ‘ельцинской’ России (сейчас это уже устоявшийся термин) создавали, парафировали некие политические ‘рамочные’ соглашения об объединении Санкт-Петербурга и Ленинградской области в единый субъект федерации. При этом отдавая себе, по-видимому, полный отчет в том, что федеративное образование как тип политической конструкции: Есть унитарное государство, суверенное, есть конфедеративное (например, Швейцария), такое ‘рыхлое’ немножко, и есть некое диалектичное единство: федерация. Так вот, федерация - и это представляли себе политики ‘ельцинской’ России - прежде всего, договор субъектов Российской Федерации. И, вспоминая историю вопроса, мне кажется, мы должны говорить не о деяниях - действиях и бездействиях - конкретных политиков последнего времени (Собчака, Белякова, Густова, Яковлева), а о некоей политико-правовой тенденции. Тогда эти политики, на мой взгляд (я в данном случае выступаю только как эксперт, в частности политический, правовой эксперт по второму образованию) прекрасно отдавали себе отчет, что федерация - это уникальная система, созданная на основе федеративного договора. После распада федерации под названием Союз Советских Социалистических Республик участвовавшие в политическом процессе регионы и их лидеры (а можно и наоборот: лидеры и регионы) получили в качестве реального вознаграждения то, что можно назвать повышением правосубъектного статуса избравших их образований. Если в Советском Союзе город Ленинград и город Москва - старая и новая столицы - были городами федерального значения на особом пайке, то после распада СССР и вплоть до момента подписания федеративного договора происходило создание, по существу, новой федерации, где уже Москва и Санкт-Петербург стали субъектами Российской Федерации - ‘городами - почти республиками’. Сегодня, в условиях новой России (которую сейчас Западе называют уже не ‘ельцинской’, а ‘путинской’), речь идет о том, что мы рискуем начать терять те особенности правосубъектного статуса (то есть высокого, почти республиканского статуса), который был дан в награду за политическую лояльность новому демократическому режиму со стороны федеральной ельцинской власти двум крупнейшим городам России - Москве и Санкт-Петербургу. Москву ведь не объединяют с Московской областью, и причина этого для меня совершенно очевидна: сегодня трогать Москву боятся. А вот в Питере можно начать процесс как бы объединения через процедуру.
П. Г. Если субъектам федерации было дано право, как Вы говорите, если губернаторы имели это право, то, казалось бы, распоряжайся им, пользуйся! Но они шли к объединению изначально…
А. М. Я думаю, что это были во многом имиджмейкерские ходы. Смысл в объединении - экономический, финансовый - безусловно, есть. И я не отрекаюсь: сам постулировал эти цели и ценности в свое время, понимая, что в вопросах Северо-Западного русского транзита нужно политическим властным путем минимизировать, елико возможно, конкуренцию между, условно говоря, транзитными комплексами Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Потому что у нас общий конкурент - страны Балтии, и мы потеряли огромные средства на этой конкуренции, на выводе нас из системы каботажа. Но это - отдельная тема. Есть и другие основания - экономические, финансовые, политические - для того, чтобы считать объединение Санкт-Петербурга и Ленинградской области в смысловом плане обоснованным. Есть.
П. Г. Вы имеете в виду географическое положение, общность территории, да?
А. М. Да. И есть две тенденции в анализе ситуации. Одна - то, как из области глазами элиты, областного истеблишмента сегодня смотрят на это - в основном, в официальных кругах, говоря: ’Когда мы были беднее, мы предлагали объединение, а вы к этому относились прохладно; реально не очень-то и объединялись. А вот когда мы - область - начали сейчас ‘подниматься’, вы вдруг заговорили об объединении, которое теперь выгодно вашему политическому руководству - губернатору Яковлеву’. Вот одна реально существующая точка зрения. Но есть и вторая точка зрения, которая излагается ныне действующими, имеющими бóльшую информационную мощь представителями политической элиты Санкт-Петербурга, прежде всего, прогубернаторски настроенными. Если говорить по-русски, просто, их позиция такова: ’Да вам же лучше будет, вам - жителям области. Посмотрите, сколько преимуществ, сколько реальных, конструктивных, позитивных доводов есть для того, чтобы вы вместе с нами: Все же объединяются! Посмотрите, как ‘вкусно’!’.
П. Г. Красиво звучит: ‘11 миллиардов на образование’!
А. М. Да. Много чего… Это мне напоминает один наш замечательный фильм с Вией Артмане, в котором говорилось о том, что ‘папа - он хороший, он мне обещал велосипед купить’. Я думаю, это изначально провальная в русской ментальности система агитации. Но сегодня мы обсуждаем не качество пропагандистской системы, которая взята на вооружение разными группами. Сегодня идет диалог (спором его назвать пока трудно) политического истеблишмента области во главе с губернатором Сердюковым (все их доводы очень развернуто и четко изложены в петербургской газете ‘Смена’) и прогубернаторских сил Санкт-Петербурга (так их, по крайней мере, характеризует наиболее авторитетный на Северо-Западе журнал ‘Эксперт’). Доводы, на самом деле, взаимоподтверждают друг друга. Есть некая целесообразность в объединении - финансово-экономическая в перспективе. И трудно с этим спорить. В каких-то позициях это более выгодно городу, в каких-то - области, в каких-то - бизнесу, в каких-то - населению. Поле для диалога есть.
П. Г. А в чем невыгодно?
А. М. Дело уже не в этом: не в выгоде или невыгоде для истеблишмента, то бишь властной элиты города и области. И даже совсем не в выгоде или невыгоде для жителей - населения. Вопрос, на мой взгляд, переведен в качественно иную плоскость - в плоскость политико-правовую, политически-смысловую, в плоскость интересов высшего эшелона федеральной власти, то есть Президента.
П. Г. Объединение двух соседних субъектов федерации - процесс, действительно, непростой. Людям, весьма в этом заинтересованным, хотелось бы сделать так, чтобы посредством их волевого усилия пересеклись параллельные линии. И этим они хотят заменить сложный интеллектуальный и организационный процесс. Если это произойдет - если будет так, как задумали эти люди - то параллельные линии не пересекутся никогда, как бы этого ни хотелось устроителям данного процесса. Но об этом - в следующий раз в программе ‘Политология’.