Программа ’Алексей Мусаков: ‘Политология - это:’
ТРК ‘Петербург’ - Ленинградская областная телекомпания
04.10.01 г.
Яна Румянцева: Уважаемые телезрители, добрый вам вечер! Сегодня, как мы и обещали, в программе ‘Политология - это’ вы станете свидетелями продолжения второго российско-германского диалога политологов между Александром Раром и Алексеем Мусаковым.
Алексей Мусаков: Александр Глебович, если позволите, вопрос личного характера, точнее, два вопроса. В прессе периодически появляются сведения о том, что, будучи православным человеком, Вы имели и имеете возможность с Владимиром Владимировичем Путиным говорить - как два русских православных человека - достаточно открыто по многим вопросом, и что Владимир Владимирович споспешествовал (я как юрист по второму образованию осторожно буду говорить) возвращению Вашим родителям, глубоко уважаемым русским православным людям, российского гражданства. Это действительно так? Сегодня можно приоткрыть эту тайну для жителей любимого Вами, как Вы говорите, города Питера?
Александр Рар: Я не думаю, что здесь можно говорить о какой-то тайне. Действительно, год тому назад имела место очень интересная встреча, когда Владимир Путин пригласил меня в Кремль на ужин, чтобы поговорить о положении дел в отношениях между Германией и Россией, о книге, которая - как он сказал- ему понравилась. Я, естественно, принял это приглашение; для меня было большое удовольствие, большая честь три часа общаться с российским лидером. Что за эти три часа можно сделать? Поговорить, получить информацию, поделиться своим знанием, посмотреть, насколько мой анализ мировой политики сходится с анализом Президента России. В течение этой беседы, которая была очень интересной, очень живой, Владимир Путин поинтересовался моими корнями, моим происхождением. И я ему сказал, что мой отец был вынужден покинуть Россию в 1925 году в возрасте двух лет: по приказанию главы Советского Союза Калинина отцовскую семью - дедушку и бабушку - как норвежских шпионов выслали в Эстонию. Я также сказал Путину, что мой отец добивается не то чтобы реабилитации - восстановления российского гражданства и что, к сожалению, ждет этого восстановления уже десять лет.
А. М. Десять лет ожидания российского гражданства - это, может быть, и есть тот элемент тайны, о котором мы не хотели бы говорить. А теперь можно, наверное, сказать о том, что быстро все произошло после вмешательства Президента.
А. Р. Немедленно.
А. М. И отец рад?
А. Р. Он чувствует себя просто очень счастливым. И работает сейчас над мемуарами, пишет книгу о России. Ему скоро исполнится восемьдесят лет.
А. М. Сколько лет он работал на православном радио?
А. Р. Он вел православные передачи на радиостанции ‘Свобода’. Проработал на радиостанции, я думаю, 20-25 лет - на Тайвани, в Японии, потом в Мюнхене. Он публиковался и в ‘Пассиве’, и в ‘Гранях’, и в ‘Русской мысли’ - именно на религиозные темы. Сегодня, встречая многих людей в Санкт-Петербурге и в Москве, я слышу о нем очень приятные вещи. Люди мне говорят: ’Благодаря Вашему отцу в 70-е - 80-е годы мы смогли прийти к вере, мы начали понимать религию, мы стали доставать и читать литературу, которую он рекомендовал. Мы его слушали, потому что это нам было гораздо интересней, чем другая, политическая информация, которая тогда передавалась радиостанцией ‘Свобода’. Это мнение отдельных людей, но его всегда очень приятно слышать. Так что отец действительно свой долг перед, как он всегда говорил , своей Россией выполнил. И с этой точки зрения Президент России был прав, когда в эмоциональном порыве немедленно дал указание, чтобы справедливость была восстановлена. Теперь мой отец, став российским гражданином, может себя чувствовать здесь - когда приезжает сюда - своим.
К сожалению, в России еще не достаточно знают о том, чтó на самом деле российская эмиграция - она была разной, естественно, но я имею в виду старую российскую эмиграцию - выходцев из белогвардейского движения, из дворянства и простых людей, которые покинули Россию в 30-40х годах, во время войны - чтó они на самом деле сделала за границей. Здесь еще бытует мнение, что все там занимались ‘антисоветчиной’ - то, чем они занимались, сегодня еще характеризуется некоторыми (меньшинством) как ‘антисоветское поведение’. Это не так! Наоборот, православная церковь за границей, например, объединяла почти всю эмиграцию. Правда, произошел раскол церквей, но это не важно: русская эмиграция держалась на православии и через православную церковь проникалась русским национальным духом за границей. Представители поколения моего отца ассимилировались на Западе, становились немецкими, французскими, американскими подданными - но они всегда знали, где их Родина, их культура.
Про себя я могу только сказать, что я слышал очень много выступлений сына Столыпина (Петр Аркадьевич Столыпин, премьер-министр России, которого убили девяносто лет тому назад, был другом нашей семьи) и многих других выходцев из старой эмиграции, и они мне передали тот дух и те знания о старой России, которые здесь, возможно, утеряны. Хорошо, что теперь мы сходимся, разговариваем и можем передать друг другу важный опыт. Про себя я могу сказать, что больше ассимилирован в европейскую культуру, чем мой отец, который на Западе всегда оставался абсолютно стопроцентным русским. Я родился уже не в России а, естественно (в 1959 году), за границей, в Германии, и чувствую себя, на самом деле, приверженцем и европейской культуры. И поэтому в книге я писал (я так думаю, на это я надеюсь и в это верю), что Россия займет достойное место в новой Европе, которая создается после холодной войны (она еще не создана), что Россия будет играть - не только в политической жизни (скажем, в обороне Европы), но и в духовной, культурной жизни - ту же роль, какую она играла в девятнадцатом веке, когда, несмотря на ее величину, на ее громадную территорию, на ее военную мощь, ее всегда признавали европейской державой. И никто тогда на Западе не осмеливался говорить, что ‘Россия - это Азия, и никакого отношения к Европе не имеет’, как сегодня говорят некоторые западные интеллектуалы.
А. М. Александр Глебович, значит ли это, что, будучи историком по базовому образованию, Вы, может быть ( может быть: я все время настаиваю на том, что политолог, прежде всего, имеет право на версию), продолжите путь отца и приоткроете завесу тайны над деятельностью русских православных людей из белоэмигрантского движения, из интеллигенции? Деятельностью в интересах и на благо вечной России - Святой Православной Руси для каждого русского православного человека, вне зависимости от состава кровей в нем. Для христианина и православного христианина, как известно, несть эллина, несть иудея. Православные люди сильны духом, объединяющим их. Может быть, об этом ждать Вашей следующей книги или книги Вашего отца, которую мы бы с удовольствием представили в Питере?
А. Р. Отец скоро будет в Минске читать цикл лекций об идеях старой русской эмиграции и об истории церкви за рубежом, и о православной церкви в целом. Его можно пригласить и в Санкт-Петербург.
А. М. Обязательно нужно пригласить! Потому что у нас достаточно большой интерес - по крайней мере, здесь, на нашей телекомпании, и на ‘Православном радио’, и я думаю, что это возможно. Эта идея родилась прямо сейчас, в ходе нашего разговора. Действительно надо отдать долг и дань заслугам Вашего отца, и мы постараемся этому споспешествовать!
А. Р. Знаете, я бы хотел просто призвать , призвать все это делать! Потому что поколение моего отца - это люди, которые прожили очень важный этап жизни - 30-е годы - за границей. Они были воспитаны в каком-то другом российском духе, и, как я уже говорил, они являются мостом для сегодняшней России, объединяющим людей нынешнего поколения и поколения, жившего в России до 1917 года.
Мне кажется, России еще кое-что нужно сделать: Россия должна себя почувствовать частью Европы, а не противопоставлять себя ей. Вы этого не делаете - а некоторые делают, противопоставляют себя: ‘Мы особенные. У нас православие, а не католицизм’. Нужно избавляться, мне кажется, от такого подхода и идти в Европу открыто. России есть что дать остальной европейской цивилизации - и очень много. Не только в оборонном смысле (‘защищать Европу от исламского фундаментализма’, как сегодня говорят): в России богатая культура и, я думаю, большие политические традиции, которые будут востребованы в будущей Европе. И тогда, я полагаю, не будет важно, где люди будут проживать: в Германии, в Болгарии, в Швеции или России, - важно, как они себя будут чувствовать. И лучше, если они себя будут чувствовать русскими европейцами или европейскими русскими .
А. М. Нам в Питере, в Санкт-Петербурге легче: мы застраивались как имперская столица - поликонфессиональная. У нас и лютеране, и иудеи, и мусульмане (у нас огромная мечеть), и православие. И при этом никто никогда не претендовал на доминирующую роль - признавая духовное лидерство православных, учитывая династические принципы русских царей, русских императоров. Питер в этом отношении всегда был моделью. Недаром он считается европейским городом. Но он и шел по этому пути с самого начала! Сегодня наш город называют ‘столицей путинской России’, ‘духовной столицей России’, ‘культурной столицей России’, ‘интеллектуальной столицей России’. Мы готовы для такого мироощущения и взаимомиропонимания. Нас в этом убеждать не стоит; может быть, в Москве есть какие-то трудности (в этом плане там всегда были трудности), хотя я не хочу противопоставлять эти города, как Рим - Милану (условно говоря).
Наверное, уместно будет, чтобы прозвучало приглашение к близким Вам людям, о которых мы сегодня говорили, - посещать нас, приезжать к нам, делиться с нами тем, что накоплено предками, что должно привести к взлету элиты.
Я готов бесконечно долго говорить - в том числе и в эфире - с Александром Глебовичем Раром, нашим дорогим гостем. В начале октября Александр Глебович будет в Санкт-Петербурге, и я надеюсь, мы найдем возможность встретиться еще раз в нашей студии и сделать эти встречи традиционными.
А. Р. Да, Алексей Николаевич, я хотел поблагодарить Вас и поблагодарить дорогих телезрителей из Санкт-Петербурга - за то, что они смотрели нашу передачу. Мне всегда очень приятно сюда приезжать: я получаю духовную пищу и, кроме того, профессиональную информацию. Мне очень интересно общаться здесь - не только с политиками, но и журналистами, с деятелями культуры. И особенно - посещать храмы и музеи, чувствовать себя частью богатой культурной жизни Санкт-Петербурга. Спасибо!