Николай Нелюбин: Сегодня наш гость - политолог Алексей Николаевич Мусаков. Поговорим немного о политике, о геополитике, о политике в нашей стране. С чего начнем?
А.Н.Мусаков: Думаю, что мы имеем моральное право из нашего города говорить о системном или судьбоносном значении победы демократов, состоявшейся 7 ноября при выборах в законодательный орган США.
Николай Нелюбин: Вы не сомневается, что это было победа?
А.Н.Мусаков: Я в этом не сомневаюсь, потому что я ее и предсказывал, как и победу Ангелы Меркель за два года, как и феминократизацию власти в Евроатлантике – приход к власти активных женщин, как и Хиллари Клинтон, ее сокрушительную победу не сейчас, а еще в 2000 году над мэром Нью-Йорка Рудольфом Джулиани. Этому есть свидетельствования. Я по-своему вижу процесс, на основе, в частности, привлечения социобиологических моделей.
Николай Нелюбин: Значит, процессы по ту сторону Евроатлантики и здесь – связаны?
А.Н.Мусаков: Связаны. Рассматривать сокрушительную, на мой взгляд, идеологическую победу демократов в отрыве от того, что происходит в Евроатлантике, в целом и в Евразийской цивилизации (я сейчас не затрагиваю Индокитай, страны Тихоокеанского региона – это отдельная темы) нельзя. Но то, что происходит в единой цивилизации, которую почему-то назвали воюющей, по С.Хантингтону, включая, кстати, и Латинскую Америку – это очень важно. Кроме убедительной победы демократов в Конгрессе США и в Сенате, и в Палате Представителей, - это и триумфальное переизбрание с результатом в 70% Х.Клинтон, победа Н.Пелоси, которая стала третьим лицом в государстве. Впервые за всю историю Америки эта зрелая 66-летняя дама стала главой Палаты Представителей парламента. Это давно прогнозированное нами в Санкт-Петербурге явление (феминократизация) еще окажет свое влияние на то, что происходит в геополитике в целом. Обратите внимание, как синхронно левеет политический ландшафт в Латинской Америке: Уго Чавес, Моралес…
Николай Нелюбин: Но это процесс-то не вчерашний, давно идет.
А.Н.Мусаков: Этот процесс идет постепенно и параллельно, я настаиваю на этом. Это очень важный момент. В фильме о семействе Кеннеди рассказывается о том, как на рубеже 50-60-х годов представители этого клана воевали с Фиделем Кастро Рус, пытаясь его устранить. Тогда американские демократы воевали с латиноамериканскими «левыми». А на самом деле, процесс сугубо социобиологически очень даже родственный. Известный консерватор Патрик Бьюкенен прямо говорит в своих трудах о том, что американские демократы во многом радикализировались, пополнив свои ряды крайне левыми радикалами из Европы: и троцкистами, и грамшистами. Корень у этого явления один. Параллельно идет процесс десуверенизации и даже создание неких межгосдуратсвенных объединений. Это вторая полоса. Это происходит как в европейской части Ероатлантики, Евросоюзе, как в латинской Америке, как это ни парадоксально, так и на Востоке - Ближнем и Среднем.
Николай Нелюбин: А на каких ролях Россия во всем этом?
А.Н.Мусаков: Подчеркиваю, на фоне «полевения» в широком смысле этого слова, демократизации и либерализации идет десувернизация с уменьшением доли суверенитета. А на мусульманском Востоке идет та же десуверенизация, но уже сопровождающаяся нарастанием ортодоксального фактора – шиитизации. Иранское меньшинство, арийцы, начинают оказывать более мощное влияние, нежели сунниты. Кстати, ваххабиты – это суннитская ветвь. Все эти процессы между собой связаны.
И вот в России уже полгода, как появляется доктрина суверенной демократии…
Николай Нелюбин: Да, известный всем помощник президента об этом заявил.
А.Н.Мусаков: В.Ю.Сурков, в ельцинские времена – ревностный либерал, современный человек, вдруг поднимает на щит доктрину, которая некогда разрабатывалась в Евросоюзе.
Николай Нелюбин: И в России поднимали ее ранее?
А.Н.Мусаков: Но не удалось! Потому что мы не хотим уяснить сущностную сторону этого явления. Почему суверенная демократия? Потому что это некий ответ на «полевенее», либерализацию, десуверенизацию, транснационализацию, - на все процессы дестабилизирующего свойства.
Николай Нелюбин: Это единственный ответ, который может быть дан?
А.Н.Мусаков: Нет, конечно.
Николай Нелюбин: А почему именно этот ответ?
А.Н.Мусаков: Потому что этот ответ предлагается как один из вариантов доктринального ответа в Российской Федерации-России, нуждающейся в неком укреплении. Давайте будем если не честны, это высоковато, но хотя бы правдивы. Неким синонимическим иносказанием суверенной демократии является конституционная монархия. Разве «де факто» ревнители либерализма не видят сегодня в России усиления по существу конституционно-монархических тенденций?
Николай Нелюбин: Да, многие любят сравнивать президента с царем.
А.Н.Мусаков: Это началось еще с ельцинских времен. И сам Борис Николаевич любил называть себя, якобы, в шутку ( а в каждой шутке есть доля шутки) царем Борисом. И «великий нелюбитель» путинского режима С.Белковский в этой же студии месяц назад говорил о конституционно-монархической тенденции. Так вот это – своеобразное укрепление суверенной власти в России, которая до сих пор сегодня – федерация на основе федеративного договора.
Николай Нелюбин: Это не плохо и не хорошо, это необходимо?
А.Н.Мусаков : Это – данность. Реализует эту доктрину «Единая Россия». Но ведь я говорил о влиянии процессов в Евроатлантике и в мире в целом на наших процессы. А что в России, кроме «Единой России», некоего монополиста, или, по выражению ее оппонента С.М.Миронова – «пресловутой партии власти» застраивается? «Справедливая Россия» на базе «Партии Жизни», «Партии Пенсионеров» и «Родины». Связано это с демократизацией и либерализацией фона? Я считаю, что связано, на это есть основания. Появление такого политического феномена, как «Справедливая Россия»
Николай Нелюбин: А в чем феномен, перебью?
А.Н.Мусаков: Феномен в том, что это такое же триплетное, троичное образование, как и все, что у нас «заделывается», может быть, за исключением КПРФ: пенсионеры – это одно, родинцы – совсем другое, а партия жизни – третье. Но они находят в себе силы и средства создать на основе трех систем некую новую надсистему. Могли либералы, ревнители либерализма и демократии создать такую систему, о чем мы говорили неоднократно? Явлинский, как Ден-Сяо-Пин, представитель «самой левой из правых партий» («Яблоко»), как он и обозначал себя. Никита Белых, известный полемист в СПС. И В.Рыжков, который прошел всю «красную» и «розовую» школу. Создали бы триплет и участвовали бы в этом. Но, похоже, что заделывается с их стороны бойкот Думы. И что же заделывается в режиме предъявления доктрины суверенной демократии? А заделывается не бинарная, двоичная структура, как в Америке – республиканцы и демократы. Не похожи «мироновцы», условно говоря «СР», на американских демократов, отнюдь. Хотя во многом под этим влиянием они создаются. Сегодня, как ни парадоксально. Миронов – это некая аналогия демократов по-американски и традиционно левых социалистов, плюс имеющие еще и патриотическую правую составляющую. Это удивительное новообразование! Но все говорят о двух системоорганизующих партиях: «ЕР» и «СР». А куда девали КПРФ? Она будет представлена. Феномен представленного думающие люди могут вполне прояснить для себя: всего лишь реализуется попытка разделить «одночлен на многочлен». Смысл в том, что наши бывшие политические активисты, комсомольцы и коммунисты, сегодня перераспределись. КПСС разделилась на три, во многом самостоятельные политические структуры.
Николай Нелюбин: Значит политическая система у нас в стране не двоична?
А.Н.Мусаков: Она реально троична, и представлена теми же активистами, которые взросли в недрах советской системы. Важно не кадровое наполнение, оно такое, какое есть, особенно в условиях демографического кризиса. Важно то, что они теперь разделены, троичны. А значит устойчивы. И курируются одним популярным источником власти, я имею в виду сегодняшнего президента. Вопрос, почему это происходит у нас, каково влияние геополитических событий, и зачем нам нужна суверенная демократия? Политика неоконсервативного свойства, которую я предлагал называть неоконсервативным альянсом, включая Д.Буша и В.Путина, а также Г.Киссинджера, уступает место демократическим реалиям – некой дестабилизации. На этом фоне разумно, что ядро великой России, называемой сегодня Российской Федерацией, ведь это только часть великой России?
Николай Нелюбин: Кто-то считает так, а кто-то - нет.
А.Н.Мусаков: Когда при коммунистах одна дамочка, выйдя на сцену, сказала, что ее стране 70 лет, я перекрестился, а потом плюнул. Моей стране – боле тысячи лет, решил я для себя раз и навсегда. В Российской Федерации-России пусть застраивается суверенная демократия, пусть «ЕР» проводит такую политику. Но параллельно у России и ея президента, исполняющего сегодня функции государя, есть еще и КПРФ и есть некая «СР», т.е. триплет. Если бы либералы объединились, было бы четыре значимых системы, а ЛДПР, как всегда, страховала бы процесс. Это страхующая политическая организация – страхователи или страховщики - у В.В.Жириновского – но точно не застрахованная от избытия, ибо у нас в России не всегда благодарят. Итак, в России система политическая троична. Если я скажу, что это план позднего Сталина и Андропова, то Вы удивитесь. Это можно только по семейным преданиям знать. Что планировал поздний Сталин в плане устранения КПСС от рычагов экономической политики, как минимум, об этом уже напечатано. О чем думал Андропов, столбовой дворянин земли русской в плане преобразования советской демократии, которая по отзывам западных политологов была культурой, аналогичной британской империи. Словом, проект конституционно-монархический – очень давний. Те, кто сегодня возопил о конституционной монархии, как о неком новом проекте, просто не знает предысторию.
Николай Нелюбин: Давайте поговорим о Евросоюзе. Как оценить этот итог, когда не подписали главный документ. Это поражение?
А.Н.Мусаков: Мы должны были перейти к подготовке нового договора о стратегическом партнерстве и сотрудничестве (СПС), ибо его срок истекает. Если мы, Россия, его сейчас не подпишем, то будет скорее всего пролонгирован прежний договор, который, на мой взгляд, России стратегически вполне выгоден на ближайшие годы. В наших отношениях с Евросоюзом с 1994 года было шесть этапов. Мы сейчас выходим на некий этап, аналоговый 1994 году, как было при Ельцине и Клинтонах. Все повторяется. И то, что Польша наложила вето на право Еврокомиссии от имени Евросоюза готовить новый договор с Россией, так ничего страшного в этом для России нет. По принципу «Не очень-то и хотелось». Главное в том, что мы не подписали невыгодную нам Европейскую энергетическую хартию (ЕЭХ), чтобы ни говорили злопыхатели России, особенно из ее бывших сателлитов, которые неправильно называют вассалами. Потому что жили они лучше России во многих отношениях. У нас вообще инверсионная империя, когда «метрополия» живет хуже «колоний». Они все время рассуждают с позиций «чего им не додано» как их оскорбила и оскорбляет Россия. Я ни разу не слышал о том, чтобы кто-нибудь из наших сателлитов, сейчас вошедших в Евросоюз, говорили бы «А что мы можем дать России, помочь ей, в благодарность за то, что нам сделано, начиная от государственности и всего остального». Этого нет. Не додано всем. Это глубоко отечественная, как раньше говорили «совковая» позиция. Не додано по нашим огромным заслугам! Этим демократы всего мира объединяются: своей невостребованностью и «недоданностью» по их «великим» заслугам. Это не христианский путь! Так вот, ничего страшного для России не произошло. Хорошо, что мы не подписали кабальную для ЕЭХ, которая была выгодна Западу, но не выгодна России. В.В.Путин предложил нормальную договоренность: в обмен на доступ к энергопроизводящим предприятиям, дайте взамен доступ к своим технологиям. Иначе это – кабальная сделка, а не взаимовыгодный договор. Это не партнерство, а обман.
Николай Нелюбин: А не кажется Вам стыдной постановка вопроса, когда мощное государство просит в обмен за свои ресурсы знания, опыт, технологии у другой страны? Не ищет их внутри у себя, а требует снаружи?
А.Н.Мусаков: Нет, не считаю. На самом деле, если уж кого и «обнесли» оптом и в розницу, то это страну, у которой были опережающие технологии, я постарше. Поэтому помню это. Другое дело, что они часто были на уровне лабораторных этапов. Но тем не менее, за гранды самого продвинутого либерала Дж.Сороса очень много было скуплено. В других случаях – по дешевке и даром, через кадры. То, что мы сегодня просим, так это мы еще вежливо себя ведем, это – хорошо. Завтра Россия просить не будет никого и договариваться в режиме хамства к ней тоже не будет.
Николай Нелюбин: А будет ли у России ресурс вести себя так, как Вы обрисовали?
А.Н.Мусаков: Я оптимистично настроен. Я считаю, что Россия на своем многострадальном теле, с участием «СР» Миронова, отрабатывает не суверенную, а плюралистическую демократию, как в Евросоюзе, по Максу Веберу, некогда либералу, а потом ревнителю плюралистической демократии, которая обеспечивает многообразие государственных форм. У них в Евросоюзе даже графство с феодализмом есть, не говоря уже о конституционных монархиях. Обеспечивается и защита прав политических меньшинств. Мы в России не суверенную демократию только и столько строим, а параллельно моделируем плюралистическую. И уже на пространствах постсоветских в ближайшее время будет застроен еще один аналог ЕС в виде Евразийского союза. И сейчас я сделаю впервые прогноз на «Эхо Москвы»: когда к России будут обращаться «по-польски», то это приведет только к усилению России. И как бы не произошло так, что европейский союз, вступив в параллель с евразийским союзом, не превратился на следующем этапе в евроссийский союз. И вот почему: Китай сказал, что к 2020 году в мире будет три центра власти – Китай, США и России, а о Европе вообще не говорят. Россия будет развиваться и подниматься. И хамить России не надо.
Николай Нелюбин: Последний вопрос об убийстве Литвиненко. Кому выгодно и кто за этим стоит?
А.Н.Мусаков: Невыгодно России и невыгодно Путину. Выгодно тем, кто хочет омрачить отношения России с Евроатлантикой сегодня. А здесь много интересантов! А вот толковать высказывание В.В.Путина о том, что те, кто это сделал, не Господь Бог, а Литвиненко – не Лазарь, я не буду, потому что есть два Евангелия – от Иоанна и от Луки, и два Лазаря – оба праведника. Кого из них имел в виду Владимир Владимирович, не знаю И в этой связи единственно, что хорошо, так это то, что наш президент, я это так понял, - ревнитель ортодоксального христианства - православия.
Николай Нелюбин: Спасибо. На это мы заканчиваем. У нас в студии был политолог Алексей Николаевич Мусаков.