Пятница, 28 августа 1998 г. Ельцин принял в Кремле Лужкова и Строева. Президент пояснил: по сути разговора, договоренности могло и не получиться. Черномырдина поддержали Лужков и Строев, а это крайне важно, т.к. и другие тогда тоже поддержат.
Теперь Черномырдин - будущий премьер и настоящий преемник? Почему же так важна эта поддержка?
Ельцин: ‘До двухтысячного года я Президент России’.
Вопрос: после договоренности или в любом случае так будет? Тогда что и как могло не состояться, если бы трое не договорились, в частности, по Черномырдину?
Вопрос: а почему без Селезнева, представляющего Государственную Думу? Ведь если думцы встречались с Лужковым и Строевым по поводу премьерства не для Черномырдина, логично было бы пригласить и Селезнева? Или решение Государственной Думы несущественно, настолько несущественно, что и разгонять ее нет ни необходимости, ни президентского желания?
Итак, промежуточный итог? Лужков, без сомнения, - знаковая величина. Даже по форме: именно он говорил от имени тех сил, с которыми, по словам президента, последний вынужден считаться. Во время монолога Лужкова перед журналистами Строев находился и по форме, и по смыслу ‘за спиной Лужкова’. Лужков, следовательно, и есть олицетворение тех государственных сил, с которыми глава сегодняшней федеративной России вынужден, считает себя вправе и обязанным считаться. Что же это за силы? Только ли ‘российские бароны’ - главы субъектов Федерации, которых реально представляет сегодня не Черномырдин, а Лужков? Разумеется, в рамках основного вопроса федеративной государственной философии, т.е. в рамках взаимоотношений российского центра и регионов. Даже если речь идет только о ‘баронах’, с этим фактором главе федеративной российской государственности приходится считаться. А ведь зачем договариваться?
Допустим, Президенту России удалось, как это стало модным обозначать в России, ‘развести’ Лужкова и ‘русских баронов’ - команду реально им возглавляемую, - ‘баронов’, стоящих, кстати, политически на умеренно-левых (‘социалистических’) позициях, с другой, менее оснащенной и ресурсно, и кадрово частью левого спектра сил (коммунистической оппозицией), представленных политически левым думским большинством. Заметим, оппозицией более розовой (‘социалистической’), нежели реально красной. Назовем это образно, пользуясь сегодняшним русским новоязом, ‘разведением редисок по грядкам’. Почему редисок? Да потому, что снаружи-то они красные, а внутри - белые.
Или ‘разводят’ между собой все-таки Госдуму и Совет Федерации структурно- политически?
Полагаю, и так, и так. Все ‘политические редиски’ на одной большой грядке, включая ‘спецсоцформирование’ Березовского - Рыбкина, - это действительно не очень ‘вкусно’ перед предстоящими батальными выборами.
‘Редиска’ может забить в саду - огороде остальные фрукты и овощи, не говоря уже о цветах. Электоральным массам придется выбирать между ’фруктовым деревом под названием ‘Яблоко’ ‘цветами запоздалыми’ для усталых романтиков от демократии и либерализма и все той же ‘социалистической редиской’. Редиска в этом случае может стать едва ли не продуктом выбора для большинства политически активных россиян. Какая уж тут преемственность власти, знаете ли!
Итак, будем считать, что с ‘редисочниками’ обеих палат парламента как-то худо - бедно, но что-то, вроде бы, порешили.
А что с ‘цветами запоздалыми’, с истинными либерал - демократами (не путать с политическими однофамильцами - с ЛДПР Жириновского)?
‘Одна заря сменит другую, спешит, дав ночи полчаса’, как великолепно сказал Пушкин. Реформа стремительно, угрожающе быстро переходит в контрреформу. ‘Ночь’, по образному выражению ‘больше, чем поэта’ Пушкина, или некий ‘черный ящик’ на языке сегодняшнего информационно- компьютерного века - вот время энергичных действий сил добра и зла в их диалектическом единстве. В политике это единство, похоже, органично. И Президент России спешит. Спешит сделать все, чтобы смена одной зари на другую прошла наименее травматично для нации.
Судьба либеральной демократии, в отличие от опять идущей ей на смену демократии социальной - незавидна. Судя по ярким личностям перестроечной и пост перестроечной волн, ‘иных уж нет, а те далече’.
На смену пушкинскому оптимизму приходит лермонтовский пессимизм: ‘Любить, но кого же? На время - не стоит труда, а вечно любить невозможно:’
‘Вечно любимыми’ и ‘сердцем хранимыми’ (сердцем нынешнего Президента, сердцем же и выбранного) либеральных демократов, действительно не назовешь. И не потому судьба либеральных реформаторов в России (впрочем, других- то по существу и реформаторами назвать трудно) так печальна, что народ, популяция такая - счастья своего не понимает, а потому неймет. Нет. А потому, что либералов ‘любить невозможно’. Ну, невозможно, и все тут.
Таких любить невозможно, ибо они сами никого любить, не способны. Природа у них такая - не ведать в душах человеческих.
Итак, ‘цветы запоздалые’, похоже, собирать в саду - огороде будут для гербария престарелые романтики и инфанты, опять- таки, дай Бог, инфанты по возрасту, а не исключительно по природе. Смысл? А ‘ничто на земле не проходит бесследно, и юность ушедшая все же бессмертна’:
Но довольно импрессионистскими мазками выдавать пиитическую экспрессию, пусть даже для пущей легкости читательского восприятия. Перейдем к политической прозе жизни. На смену тургеневскому Калинычу уже идет тургеневский Хорь. И это объективно существующая социобиологическая диалектика. Грубее предрекали давеча: на смену ‘волосатому’ приходит ‘лысый’. Впрочем, грубо это:
Столь часто поминаемый нами Явлинский Григорий на вопрос о том, кто будет следующим Президентом нашей страны, ответствовал этак волхвически - лапидарно: ‘Им, Президентом, станет интеллигентный человек с фамилией из шести букв’. Кто? Лужков, Лебедь, Строев? Явлинский, похоже, знает и делает все необходимое для того, чтобы это был Юрий Михайлович Лужков.
Связка ‘Я - Я’, т.е. ‘Григорий Явлинский - Яблоко’ - губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев’ (Яблоко - на месте знака ‘тире’), а также Егор Строев, а главное, Юрий Лужков - это не случайность.
Дело даже не в очень символически обставленной осенней встрече 1994 года в московском ресторане ‘Пекин’ двух генералов армии, начальников первого и пятого Главков (фамилии излишни) и достигнутых договоренностях, а в несравнимо большей степени в другом. Вспоминается, как в 1996 году в репортажном спектакле с Красной Площади депутат - репортер А. Невзоров и режиссер-политолог С. Кургинян, а вскоре после завершения президентских выборов - уже один Невзоров, без ‘ансамбля’, аки прознавшие нечто, спешно поведали о том, какова роль в политических процессах в России реально властной суперэлиты - специалистов ‘спецотдела С’ ПГУ КГБ СССР. Как поведал нам А. Невзоров, именно эти специалисты ушли летом 1996 года от Зюганова к Ельцину, тем, обеспечив ему, Ельцину, победу.
Когда-нибудь время все расставит на свои места и воздаст всем по их заслугам перед Россией. Прежде всего, смею утверждать, за отношение к российской суперэлите. И главный политический вопрос не в том, кто захочет воспользоваться этим интеллектом, а в том, кому дано будет им пользоваться. Если верить ‘Совершенно секретно’, президент Ельцин аж пару раз сам (подчеркиваем!) посетил Ясенево. Ельцин стал реальным главой России, остается им и останется, как он сам сказал 28 августа 1998 после встречи с Лужковым, до окончания конституционного срока своих полномочий.
Возвращаясь к этой встрече, как бы вскользь заметим: Ельцин договорился с Лужковым о снятии главных, значимых препятствий на пути к премьерскому креслу для Черномырдина. Ни о преемственности российской власти в целом, ни о ее будущей президентской составляющей, по крайней мере, для зрителей и слушателей, в этот день ничего сказано не было. Что же это может означать?
24 августа 1998 года Ельцин как бы открыто называет Черномырдина своим преемником. Почему как бы? А потому, что Президент, полагаю, ведает, что делает. Кто сказал, что власть будет передаваться по наследству одному претенденту - Черномырдину? Право на власть в России получают в борьбе. Так и только так.
В конце ушедшего 1997 года мы определенно заявили, что главными реальными соперниками за власть в демократической Федеративной президентской республике Россия становятся Черномырдин и Лужков. Социобиологически, в плане электорального резонанса, позиции Черномырдина просматриваются до сих пор как более предпочтительные. Безусловно, это основа для стратегического преимущества на грядущих парламентских и президентских выборах. Здесь оговоримся - своевременных. Возможны варианты? Да, возможны. Например, досрочные выборы нижней палаты российского парламента - Государственной Думы. При этом, при досрочных парламентских выборах, с учетом фактора ‘явлинизации процесса’, характер процесса меняется не в пользу Черномырдина. Мы об этом уже рассказывали в предыдущей статье о Черномырдине и ‘Яблочном Спасе’. Хорошо, если заинтересованные лица быстро и правильно поймут это главное, для начала своевременно ознакомившись с нашими материалами.
Считаем, нелишним напомнить о том, что стратегически модельные выборы губернатора Санкт-Петербурга летом 1996 ода выиграли столько Яковлев и Явлинский, сколько : Лужков. Он же с помощью Явлинского вчистую выиграл выборы в Госдуму по Санкт-Петербургу за год до президентских и губернаторских выборов. Тогда, в 1995 году, от Санкт- Петербурга прошли практически все ‘яблочные спасатели’. Стратегическая модельность Санкт-Петербурга в политическом плане ни тогда, в 1995 году, ни через полгода, летом 1996-го на губернаторских выборах не была учтена должным образом теми, кто сейчас так рьяно ввязался в свой главный политический бой.
Именно ‘пролужковские привязанности’ демонстрировал и продолжает демонстрировать главный ‘раскольник’ НДР петербуржец Сергей Беляев - лидер недавно образованного и пока реально не очень активного ‘Российского прогрессивного союза’. Знаю Сергея Беляева - не подведет.
Именно пролужковковским без преувеличения деятелям удалось не допустить победу Александра Лебедя в федерально-значимом смысле. Федерально-значимой красноярская баталия генерала Лебедя могла стать победой в случае разгрома соперников с первого же тура голосования. Мы об этом уже говорили.
Именно Лужков, Строев и Селезнев, остались верны воле Патриарха Всея Руси Алексия II в отношении захоронения царских останков 17 июля 1998 года. Они не приехали на церемонию, но губернатору Санкт-Петербурга Яковлеву дали возможность великолепно разрекламироваться. Правда и здесь, в который раз, президент все понял и решил поспоспешествовать восстановлению федерального политического баланса - получив ‘понимание’ у Патриарха, прибыл в Санкт-Петербург и возглавил это политическое действо.
Не утомляя читателя многочисленными констатациями фактов наличия у команды Лужкова высочайшего именно интеллектуального политического потенциала (далеко не все перечислено и не все из главного), отметим лишь, что в предстоящей реально борьбе Черномырдина и Лужкова, с нашей точки зрения, последний демонстрирует пока явные стратегические преимущества на главном направлении - в интеллектуальном обеспечении выгодного ему направления развития процесса. И как узнаваем интеллектуальный почерк команды Лужкова! Мы обещали сказать главное о Лужкове. Приходит время, и мы свое обещание выполняем.
И напоследок. 28 августа 1998 года состоялось и еще одна историческая встреча - Президентов России и Болгарии. Неужели только для того, чтобы ‘понравиться друг другу’ и договориться о формах расчетов по взаимным финансово- экономическим обязательствам, хотя и это значимо? Полагаем, никому из тех, кому пока не положено знать, не ведомо, состоялся ли президентский разговор о восстановлении в весьма обозримом будущем именно в Болгарии, на родине княжны Ольги, бабушки Великого Князя Владимира, крестившего россов и установившего на нашей земле православной единоначалие - Православной монархии.
Какое отношение эта президентская встреча имеет к нынешней Политической ситуации в России? К нынешней, возможно, никакого. Но очень даже может оказаться, что к будущему России - самое прямое и непосредственное.
Пока не ясно, какое влияние на политический процесс оказывает в России православное воцерковление Президента Бориса Николаевича Ельцина и Главы Москвы - Юрия Михайловича Лужкова. Смеем уверить - немалое. Все впереди, дай Бог.