Программа ‘Политология - это:’
ТРК ‘Петербург’ - Ленинградская областная телекомпания
20.09.01 г. (18.50 - 19. 05)
Яна Румянцева: Добрый вечер, уважаемые телезрители! Четверг - и вновь с вами программа ‘Политология - это:’. Сегодня, как мы и обещали в прошлой передаче, речь пойдет о далеких событиях августа 1991 года, которые в современной российской истории получили название ‘путч’.
Итак, Алексей Николаевич, как Вы хотите прокомментировать текст прочтенной Вами публикации?
Алексей Мусаков: Прежде всего я хочу обратить внимание наших телезрителей и Ваше внимание, Яна Владимировна, на то, что телефонный разговор между генерал-лейтенантом КГБ, начальником УКГБ по Ленинграду и Ленинградской области Анатолием Алексеевичем Курковым и уже упомянутым мэром Санкт-Петербурга (тогда - мэром Ленинграда), депутатом Народного Совета СССР и членом Верховного Совета Собчаком: якобы имел место в ночь с 20 на 21 августа.
Я. Р. Совершенно верно.
А. М. Из этого якобы имевшего место разговора явствует, тем не менее, что речь шла о личной, прежде всего, позиции председателя КГБ СССР Владимира Александровича Крючкова, которую через его близкого соратника генерала Куркова якобы передали Собчаку. Первое: факт личной позиции главы суперспецслужбы сверхдержавы под названием СССР. Что же конкретно лично хотел передать Собчаку в этом разговоре, якобы имевшем место, Владимир Александрович Крючков? - Прежде всего, свою личную позицию ‘по отношению к российскому руководству’, то есть Борису Николаевичу Ельцину: свою ‘лояльность’ по отношению к Ельцину и другим представителям советского руководства. Это второе, что я хотел бы отметить. Третье: в этом якобы имевшем место разговоре звучит фраза: ‘Скоро все встанет на свои места’, - и выражается надежда на то, что так произойдет. Вот моменты, на которые я хотел обратить внимание.
Я. Р. Алексей Николаевич, но, если согласиться с Вашей версией, тогда получается, что речь идет о путче не как о своего рода достижении демократии, а как об игре нескольких общественно-политических деятелей, причем личной игре, поскольку слово ‘личный’ Вы подчеркнули несколько раз!
А. М. Именно на это я и хочу обратить Ваше внимание. Когда что-то очень уж непонятно - ищите аналог некоего заговора - когда речь идет о личной позиции конкретных лиц: не всего КГБ СССР, ни даже только и столько Первого Главного управления (политической разведки), а лично руководителя спецслужбы, который позволяет себе или мог себе позволить личную позицию в таком важнейшем вопросе.
Я. Р. Почему же столь важный, для многих интересный факт долгое время оставался в тени, как Вы считаете?
А. М. Наверное потому, что такого рода версия, может быть, и позволит расставить многие точки над ‘и’.
Я. Р. Вы считаете, что до этого никто не хотел их расставить?
А. М. Во-первых, целью заговора не является его раскрытие. А во-вторых, заговор-то действительно провалился! Мне представляется:
Я. Р. Но ведь цели-то достигнуты, Алексей Николаевич, - те, о которых Вы говорили!
А. М. Нет-нет, ну что Вы!
Я. Р. Горбачев отстранен!
А. М. И дальше?
Я. Р. Ельцин пришел к власти!
А. М. Где?
Я. Р. В России.
А. М. Он уже был Президентом Российской Советской Федеративной Социалистической республики! Я же говорил о втором ‘троне’ для Президента тогдашней России - о ‘троне’ Союза, который должно было сохранить. А что мы получили? Сначала - развал Советского Союза, потом - уход Горбачева. Вот результат! Цель не была достигнута.
Главной целью, как мне представляется (это моя версия) была спецслужбовская попытка сохранения единого политического и властно-экономического пространства Союза Советских Социалистических республик. Или страны, которая впоследствии могла бы называться Россией, но на тот момент называлась Советским Союзом и была огромной - шестой частью земного шара. Почему я в виде версии излагаю именно эту цель Крючкова? - А потому, что Владимир Александрович Крючков, будучи высокообразованным человеком, юристом (воспитанным бабушкой, русской немкой), человеком, действительно имевшим фантастический спецслужбовский опыт участия в политических процессах в странах бывшей народной демократии (в Венгрии, в Чехословакии, в Германии - в процессе ее объединения), как и Юрий Владимирович Андропов (ближайшим соратником которого был Крючков!), - понимал, что реформы абсолютно необходимы, но провести их путем, который возможно (это опять версия) Михаил Сергеевич Горбачев обозначил как некую ‘революционную перестройку’ (то есть ’перестройку - но ‘революционную’; ‘революционные’, но все-таки реформы), - крайне сложно. Горбачев вел ситуацию к подписанию некоего нового союзного договора. По существу, по юридической трактовке этого договора, можно было предположить, что отношения входящих в обновленный Советский Союз республик будут носить уже не федеративный - в большей степени, а конфедеративный характер. Более того, в услугах спецслужбы, такой как КГБ, возможно, Михаил Сергеевич и не нуждался бы. Таким образом, Владимир Александрович пытался сохранить, как мне представляется, и пространство - властно-политическое, экономическое, территориальное - Советского Союза, и свою спецслужбу.
Я. Р. Все так, Алексей Николаевич. И с тем, какие последствия имел развал Советского Союза, в общем-то, все как раз хорошо знакомы. Но при этом у меня возникает другой вопрос: скажите пожалуйста, почему же не удалось Владимиру Александровичу этому воспрепятствовать? И если спецслужбы действительно организовали и провели путч, то кто и что помешало сохранению территориальных границ государства?
А. М. Мы сейчас говорим в рамках версии о неудаче замысла главы суперспецслужбы сверхдержавы под названием Советский Союз. Я бы хотел, чтобы мы сейчас остановились на некоторых моментах, которые данную версию могут подтвердить или опровергнуть. Естественно, как сторонник этой версии, ее соавтор, а в чем-то и автор, я бы хотел подкрепить ее современным материалом.
Я. Р. Очень бы хотелось.
А. М. Десять лет спустя прозвучали признания генерал-майора КГБ (сейчас он уже, очевидно, в отставке) Карпухина, бывшего командира ‘Альфы’, в том, что Борис Николаевич Ельцин был главной целью в плане обеспечения его безопасности. Карпухин говорит, что главным приказом для него - от Владимира Александровича Крючкова, председателя КГБ СССР - был приказ обеспечить безопасность Ельцина. А премьер-министр Валентин Сергеевич Павлов делает фантастические признания о том, что всех ‘гекачепистов’ предал Крючков.
Я. Р. Каким же образом?
А. М. Вот я и пытаюсь рассказать о том, что делал Крючков, и можно ли называть это предательством кого бы то ни было - страны, товарищей. В этике спецслужб (по аналогии с врачебной этикой) есть свои специфические этические моменты, нравится это кому-то или не нравится. Человеку, не посвященному в таинства медицины и хирургии, наблюдаемая им со стороны операция кажется просто изощренным садизмом. Но это - медицина: операция, больной, борьба за его жизнь.
Не только наличие фактов подтверждает версию, иногда оставшиеся вопросы ее тоже косвенно подтверждают. Как Вы себе представляете путч - ‘хунту’, как кричали на площадях 19 августа, когда никто из демократов не арестован? Как Вы себе представляете военный переворот - ‘хунту’, когда танки выходят на улицы только Москвы и приближаются к другим крупным объектам без боекомплектов? Как Вы себе представляете путч - ‘хунту’ по изничтожению зародышей цивилизованной демократии в ситуации, когда главе Российского государства - тогдашнего РСФСР - Ельцину, по существу, открывается коридор для продвижения в направлении Белого дома с целью возглавления митинговой стихии? Как Вы представляете себе путч, при котором на улицах двух столиц - старой и новой (имперской старой Москвы и Ленинграда) - организуются многотысячные митинги в поддержку демократии и Ельцина?
Кстати, и Горбачева тоже. Именно эти вопросы в свое время вызывали недоумение и оставляли осадок трагифарсовости от происходящего. Люди, выходившие тогда на площадь, выходили туда искренне, для поддержки демократии, Горбачева, Ельцина и всего того нового, что принес с собой, пусть даже декларативно, новый тип политической элиты . Другое дело, что, остыв от этого, люди могли задуматься: ‘А достаточно ли было наших сил для того, чтобы справиться в одночасье или даже в три счастливых дня с таким монстром как номенклатурно-коммунистический режим?..’. Вот главный вопрос, не ответив на который, человек не может дальше идти, анализируя процесс и максимально адекватно определяя в этом процессе свое место.
Я. Р. Алексей Николаевич, обращаясь к Вашим же цитатам, хочу напомнить: Вы говорили, что ‘к власти не идут - к власти ведут’. Кто же вел к власти нашего президентаВладимира Владимировича Путина?
А. М. Я думаю, что Господь Бог, сам Путин и - спецслужбы России.
Я. Р. И последний вопрос, Алексей Николаевич: Вы прогнозировали путч до августа 1991 года?
А. М. Да.
Я. Р. Что Вам давало основания для такого прогноза?
А. М. Дата подписания союзного договора в варианте Горбачева. Я понимал, что добром не кончится. Такой союзный договор, принятый руководством спецслужб России, как я предполагал, не останется без последствий.
Я. Р. То есть именно это, по Вашей версии, стало точкой отсчета для путча?
А. М. Отпуск у меня начинался 19 августа 1991 года - виноват! Одному близкому человеку я сказал 17-го числа: ‘Грядут события. Ничего страшного не будет, но будьте крайне осторожны’.
Я. Р. Как жаль, что Вы этого не сказали всей стране.
А. М. Я многого не сказал всей стране за эти десять лет. Многого и еще не сказал. По целому ряду соображений.
Я. Р. Может быть, пора?
А. М. Вот потому и не сказал, что не считал, что пора - тогда, когда не считал, что пора. Не желая этим никого обидеть. У меня логика врача: не навреди.
\* \* \*
Я. Р. Вот такой непростой разговор получился у нас сегодня ( и неделю назад) с Алексеем Николаевичем Мусаковым. Продолжение разговора вы услышите в следующий четверг.