Д.Запольский: Широкое обсуждение вызывает сегодня, можно сказать, загадочная, а можно – и закономерная смерть Слободана Милошевича. Как известно, позавчера в Гааге он ушел из жизни, не дождавшись своего приговора. И сегодня самый громкий политический процесс ХХ1 века против Сл.Милошевича объявлен закрытым в связи с тем, что главный обвиняемый ушел из зала суда, из этого процесса, из политики и из жизни.
У меня на связи Алексей Мусаков, политолог, медик по образованию, и, кстати, по первому образованию, медик-патологоанатом. Послушаем в прямом эфире его оценку: Милошевич умер естественным путем, или его убили или отравили или он отравился сам.
А.Мусаков: У патологоанатомов есть такая категория, как «ускоренная смерть». В свое время в протоколах вскрытий мы ее отмечали, что могло бы вызвать удивление у непосвященных людей. Мы констатировали, что в целом ряде случаев врач-патологоанатом при установлении причины смерти пациента в лечебном учреждении квалифицирует смертельный исход в частности как ускоренный. Сегодня дискуссия о причине смерти Слободана Милошевича ведется именно так, как Вы обозначили: либо это естественная смерть, но странная, либо это некое убийство, о чем говорят родственники Милошевича, в частности, его сын Марко. Речь уже идет о захоронении тела Милошевича в Москве. На мой взгляд, речь идет не только и не столько о том, что противоречит общественному сознанию. Общественное сознание как в числе ревнителей точки зрения, что Милошевича отравили, так и среди тех, кто противится такой констатации, считая ее необоснованной, таково, что все, тем не менее, убеждены, мне представляется, по крайней мере, значительная часть общества и международного сообщества в том, что смерть была ускоренной. Вопрос, чем ускоренной. Было сообщение, которое и дало основание ко всем этим рассуждениям, о том, что в крови бывшего пациента, скончавшегося в международной тюрьме ООН, нашли остатки химического вещества, которое маркировалось как следы препарата рифампицина. Это известный антибиотик, который используется при лечении разнообразных инфекционных заболеваний, но прежде всего , во фтизиатрии при лечении туберкулеза. Этот препарат действует косвенно, я подчеркиваю, косвенно, через достаточно сложную систему витамина К и синтеза протромбина, на то, что способствует свертыванию крови, угнетает антикоагулянтную систему. Иными словами, при приеме рифампицина есть некие риски ( подчеркиваю слово «риски») к тому, чтобы система свертывания крови работала с повышенной активностью. При вскрытии, как известно, был обнаружен острый инфаркт миокарда, наичаще вызываемый тромбозом в коронарном сосуде в зоне атеросклеротической бляшки, что и вызвало мысль о том, что способствовало этому тромбообразованию введение в организм, в частности, рифампицина, что было выявлен о.
Но дальше вопрос в том, что покажет токсикологическая экспертиза. Если резюмировать все сказанное по этому сложному вопросу, то на сегодняшний день нельзя исключить насильственного характера смерти больного вследствие либо привнесения в организм больного кем-то, либо применения самим препарата, который ускорил течение естественного заболевания, т.е. ишемической болезни сердца, гипертонической болезни и развития осложнения в виде острого инфаркта миокарда, повлекшего за собой смерть. Сегодня этот вопрос находится на стыке трех дисциплин: медицины в целом ( включая патологическую анатомию и судебно-медицинскую экспертизу), юриспруденции, с другой стороны, потому что речь идет о возбуждении или невозбуждении уголовного дела по выявленным фактам, которые могли привести к развитию такого исхода, и третье, это политический аспект, о котором можно поговорить отдельно.
Д.Запольский: Я хочу внести маленькую поправку: Белград дал гарантию родственникам Милошовича, что они, ни сын, ни брат, ни жена, не будут арестованы, если прибудут на процедуру похорон в Сербию. Поэтому на сегодняшний момент официальное место захоронения – Сербия, а не Москва.
А.Мусаков: Какая разница, в какой православной земле – в Сербии или в Москве, будет похоронен, насколько мне известно, православный человек!
Д.Запольский: Но у меня вопрос к Вам, как к врачу. Мог ли таким образом Милошевич покончить с собой, принимая препарат ( о котором должны быть сложные знания!), не будучи больным, чтобы наступил сердечно-сосудистый кризис – инфаркт миокарда? И еще вопрос, не мог ли он принимать этот препарата в качестве профилактики от туберкулеза? Хотя я сомневаюсь, что в гаагской тюрьме это необходимо.
А.Мусаков: Вы ведь тоже отчасти медик и понимаете, что это препарат широкого спектра действия, хоть в первую очередь и применяется при туберкулезе. Но я на Ваш вопрос хочу ответить прямо и однозначно: полагаю, что уровня надлежащих знаний у самого Милошевича быть не могло. Это рискованно делать даже дипломированному практикующему врачу. Самодоведение (себя) до смерти – это очень сложный процесс, во-первых. А во-вторых, насколько мне известно, это православный человек, и брать на себя тягчайший грех он не стал бы. И в третьих, есть письменное обращение Слободана Милошевича, бывшего президента Югославии в Министерство иностранных дел Российской Федерации – России с просьбой о содействии проведения лечения в Москве.
Д.Запольский: Но может быть, он и хотел таким образом спровоцировать болезнь, чтобы появились симптомы сердечной недостаточности, и чтобы его освободили. Ведь было понятно, что если он приедет в Москву, он обратно в Гаагу уже не уедет.
А.Мусаков: Я могу лишь повторить слова его брата, что давление у С.Милошевича было таким высоким, что если бы он задумал управлять своей жизнью, то делать это так ему бы не посоветовал ни один квалифицированный врач. Речь в письме в МИД РФ ведь шла о том, что ему давались препараты, которые вызывали у него подозрение в связи с ухудшением состояния. Он обращался в министерство иностранных дел братской православной России с тем, чтобы оградить себя от возможных действий, которые могли бы привести к смертельному исходу, ибо как сторона юридического процесса, как обвиняемый ( что косвенно подтвердила Карла дель Понта), он великолепно защищался и собирался продолжить этот процесс и довести его по варианту Дмитрова - до победного конца. Поэтому я не думаю, что в действиях православного человека (у него отец православный священник), в действиях серба, сильного духом человека усматривались бы попытки уйти из жизни, притом с помощью такого сложного и неоднозначного механизма.
Д.Запольский: Спасибо Алексей за Вашу точку зрения по такому сложному вопросу как смерть Слободана Милошовича.
.